С возрастом обретаешь подлинную
свободу — называть вещи своими
именами: любовь — любовью. Дерьмо —
дерьмом.

— Эх, кабы, знать, что Принц тоже
любит меня, можно было бы отправить ему в подарок вот этот
чудесный цветок!- потрошила
Принцесса свой гербарий.- А раз
определенности нет — отправлю
осиновый кол и дохлого кузнечика.
Пусть анализирует!

— Прекрасно понимаю Вас, юноша, — интеллигентничала Яга, гладя по голове упавшего при виде ее в обморок Ивана-Царевича. — Умом-то понимаю, что не девочка уже, сто первый десяток пошел, а до сих пор все так же сногсшибательно, прям скажем, неприлично красива!

Возвращалась домой по Невскому. Благо, теперь я, если бывает сухая погода, прохожу его вдоль «от макушки до хвоста», то есть от Адмиралтейства до площади Александра Невского, почти до нее. Вчера как раз было сухо. И даже солнечно. Именно такое солнце я и люблю — немного грустное, осторожное, осеннее. Как лампочка на 40 Ватт.

Рядом с площадью Восстания на глаза попалась парочка, которая вместе со мной ждала зеленого огонька на светофоре: очень высокий парнишка, лет 22−24, и девушка, лет 20. Он б…
… показать весь текст …

— Бывает так, что человек тебя не ранил, а только слегка зацепил… а выздоравливаешь ты как после осколочного, — вздыхала Принцесса. — И каждый раз, когда ты убеждаешь себя, что все могло бы быть совсем по-другому, внутренний голос оппозиционно нашептывает: «Могло. Слезы могли бы течь слева-направо. Жаль, ветра не было»…

Я тоскую…
Я тоскую по ощущению праздника. Я так сильно тоскую, что хочется сделать в всклокоченной голове малиновую прядь, покрасить ногти в черный цвет. А потом — страдать! Продуктивно. Вволю. Без передышки.
Хочется связать юбку в пол из остатков разноцветной пряжи, надеть ортопедические кроссовки на липучках, способные изуродовать даже самую изящную ножку, и мотануть на Невский!
В самую гущу событий! В самую гущу фриков! Которые до сих пор выбривают до эпителия виски и носят серьгу в носу. Так…
… показать весь текст …