Взглядом последним охота за молью —
В пресс потолка…
Цвет, перемешанный с перцем и солью —
В ямке зрачка…
Влёт из окна приближенного к свету,
Ввысь и вираж…
В небо, которого в форточке нету,
Первый этаж…
Одноэтажной душе всё не спится
«Значит пора» —
Скажешь.
Отложит жена свои спицы:
«Здра моя ра!»
Кинется взором, уйдя кособоко
вдоль бороды…-
«Что ты надумал!» — отцепит от глока,
Хлюпнет воды…
Будет пятном канарейки метаться —
Солнечный зай…
Тонкой иглою луча пробиваться —
Не умирай…
Но не нужна ни вода, ни морошка,
Только б уснуть…
Дверью зевнёт одноцветная кошка,
Прыгнет на грудь…
Мысли прекрасной лететь одностайно —
Пулей одной…
Так увлекают последнюю тайну
Вслед за собой…
Столик разводами пыльными вышит,
Томик Басё.
Сядешь в плетённое кресло, задышишь
Часто.
И всё…

Обниму любовь похолодевшую.
Помолчу… и вовсе — отпущу.
Мысленно, прошу, как онемевшая —
подари мне спичку, пусть сгоревшую,
я ее в стакане проращу…
Эти мне — зароки, обещания —
шелуха лишь… пепел, дым и сор,
только в лихорадке расставания —
подари мне встречу на прощание,
я ее поставлю на повтор…
Горько, без обманно-райской сладости,
как когда-то, в пламенном бреду
и у всех прохожих на виду —
подари мне две минуты радости,
… показать весь текст …

Хватит верить бредням, разбирая, правда ли, что без вести пропал. Вот пишу тебе письмо… из рая. Разрешили… я и накропал. У меня и адрес и прописка: Облака. Вселенная. Уют. Просто, понимаешь, эти списки на земле живущим не дают. Да и Смерть не труд, а лишь халтура, просто блеск с наточенной косы, я ещё всё тот, наивный Юра, милый мальчик, маленький твой сын. Сын, который в поле убегает, за летящим змеем… на века, за меня — стареет небо в мае, за меня — седеют облака. Что ты там искала в похоронках? За какую правду не спала? Ордена пропавшего ребёнка, впаяны рассветом в купола. Горизонты, контуры и Китеж. Золотом подчёркнутая мреть. Разве ты не видишь, ты не видишь?! Посмотри… А лучше не смотреть.
Тайны нет священней всяких пагод, да и намекнули — не хитри… Я наелся просто волчьих ягод, со свинцовым привкусом внутри.

Чтоб где-то там, на кончике иглы,
как на чужой планете, без прописки,
восставшие из пепла и золы,
кому-то продадут /из-под полы/
последний смех, записанный на диски…

Где же ты спокойствие хвалённое… ничего, как не было и нет…
…ящики покрашены в зелёное
…ящики для писем и газет
Забывалось, урезалось, правилось… Запивалось с верными и врозь,
но мне всё до приезда разонравилось,
будто бы с рождения спилось…
Всё своё веселье испросила я,
Дым в колечко, кошки, тишина.
Здесь в Париже тоже некрасивая
тропка от дивана до окна…
Тапочками странствие изморится,
каблучками пьянка отстучит…
Никому уже давно не молится.
Ни о ком не ноет…
… показать весь текст …

Что теперь натягивать… шапку… варежки… шарф… кеньги…
Мамино беспокойство. Двести грамм. Девять. Пейзажи за окном. Шпалы.
Бог наказал меня — за лень, за фальшь, за украденные деньги.
/Я как раз сбегала из дома и мне нужны были «капиталы"/
Я сбежала в соседний…, дальше — просто заканчивались границы…
Мир становился нарисованным и писал мне — «Game Over»
Я нажимала кнопку засэйвиться… / то есть — сохраниться/
и выкидывала очередной номер.
-
А жизнь шла… это значит — тащила на поводочке…
Я постоянно…
… показать весь текст …