Мне от работы до дома ехать почти час, маршрут слишком извилистый, полгорода захватывает. Села в маршрутку, закрыла глаза, еду, дремлю…
Рядом пристроились две девчонки, разговаривают. «А можно, и я с тобой зайду?» — знакомый голос. «Да нет, там на учёт становиться нужно» — это другая. Приоткрываю один глаз — Машка с Дашкой. Вышли они на кож-вене…
Приехали девчонки из деревни в город учиться. Но, видимо, мамы дают слишком мало карманных денег, вот и нашли они, где можно «легко заработать».
И заработали…

Мой сын не хотел идти в садик. (Боже мой, когда это было? Четверть века прошла…)
Мы шли по тротуару, я его сначала уговаривала, а потом поцеловала ладошки и сжала кулачки. Держи мамины поцелуйчики!
Позднее мы даже так играли: я целовала ладошки, а он лепил мои поцелуи на щёчки. С мамиными поцелуями и в садик идти не так обидно))
Прошло время, стал мой сын взрослым. Встречался с девушкой. Провожал её до дома.
А когда не хотелось расставаться, он целовал ей ладошку. Держи поцелуйчик!
Теперь она его жена.
И у них растут сыновья.
А когда мальчишки не хотят идти в садик, мама целует им ладошки…

Жила-была хорошая девочка Олечка. И любила она хорошего мальчика, причём Миша отвечал ей взаимностью.
Тут наша история могла бы и закончиться, но хэппи энд в ней не предусмотрен.
Пришел однажды Миша к Олечке, и, нежно целуя, сказал:
— Любимая, прости, нам нужно расстаться. Я раньше встречался с Катей, она беременна, и я вынужден на ней жениться…
Олечка переживала, горько плакала в подушку, и однажды пришла за советом к старшей подруге. Та уже много лет была замужем, имела опыт семейной жизни. И она сказала:
— Милая Олечка, радуйся и благодари судьбу, что это Катя, а не ты, беременна, что Катя, а не ты выходишь за него. Ибо, если он, встречаясь с Катей, начал встречаться с тобой, а встречаясь с тобой — не расстался с ней, где гарантия, что, женившись, он станет верным? И кто может поручиться, что у него вас только двое? Радуйся и не гневи Бога.

Мне двадцать восемь лет. Мои дети ходят в садик, я работаю, работаю, работаю…
Мне двадцать восемь лет. Мои дети уже ходят в школу. На работе — аврал, отчет, баланс…
Мне двадцать восемь лет. Отпросилась с работы, у дочери выпускной… Да и мальчишки уже старшеклассники. А я работаю…
Мне двадцать восемь лет. Сыновья после школы пошли учиться дальше. Я работаю, работаю…
Мне двадцать восемь лет. Дочь выходит замуж. На свадьбу мне делают шикарнейшую прическу. Я приношу на работу фотографии…
Мне двадцать восемь лет. Сыновья закончили институт. Старший женился. Я работаю, работаю…
Мне двадцать восемь лет. Старший внук собирается в школу. Младший скоро пойдет в садик. Я работаю…
Мне двадцать восемь лет. Мне всё ещё двадцать восемь лет.
Я не знаю, чем знаменит этот возраст, но в душе мне двадцать восемь лет.

Каждый вечер бабка Валентина ставила мышеловку. Кот Маркел вдумчиво наблюдал за её действиями. Утром она брала мышеловку и отдавала Маркелу улов.
Кот съедал мышку, запивал молоком и шел греться на подоконник.
Этот ритуал соблюдался долгое время.
Но однажды…
Однажды утром мышеловка оказалась пустой!
Маркел проголодался.
Маркел приготовился к завтраку.
Маркел дошёл за бабкой до самой мышеловки!
… Но мышки не было…
И тогда Маркел потребовал соблюдения правил.
Он орал так… пожалуй не так…
Он орал ТАК, что было слышно в соседнем доме.
— Где моя мышка? — орал Маркел.
— Я требую завтрак, дай мне мышку! Почему ущемляют мои права? Я буду жаловаться!
… показать весь текст …

Она всегда была красивой, и в восемнадцать, и в двадцать семь, и в сорок пять, и позднее.
Работала в хорошей фирме, занимала высокую должность и искала мужчину под стать себе.
Ей было слегка за тридцать, когда посватался к ней простой мужичок.
Обычная внешность, обычная профессия, простота в общении… в общем — «не орёл».
Она же искала — орла.
Прошло ещё несколько лет.
Не-орёл купил небольшой домик, женился на разведёнке с ребёнком, построил самую обыкновенную семью.
А она…
Она, наконец то, дожд…
… показать весь текст …