Невозможно то, что единственно нужно человеку,-душа другого

Невозможно то, что единственно нужно человеку,-душа другого человека… Только любящий знает о невозможном, и только он смертельно хочет этого невозможного и сделает его возможным, какие бы пути ни вели к нему.

Ночь, сидим с другом ночью около Макдоналдса, едим какие-то американские булки с котлетами и картошкой. Тут стук в окно. Открываю. Бомжеватого вида мужичок с какими-то сумками в клеточку и чуть сзади, пацан лет 10-ти.
— Ребята, дайте пару копеек, сына покормить!
Сначала подкатила волна недоверия. Опять эти попрошайки на алкоголь шкиляют, но все же спросил у него:
— А ты почему на работу не хочешь пойти, чтобы заработать своей семье на достойную жизнь, как все люди? Тебе не стыдно это, с сыном…
… показать весь текст …

Она мне дала понять одну важную вещь. Если понимаешь, что человек тебе подходит, родственная душа, не важно — день, неделю или месяц вы знаете друг друга, нужно хватать на плечо и увозить на край света. Целоваться до утра. Смотреть закаты, встречать рассветы, ужинать при свечах, делать предложение и быть счастливыми. Да, быть может, в будущем все будет плохо, но в настоящем должно быть все прекрасно.
Семь дней и семь ночей я чувствовал ее дыхание за два города от меня. Она читала меня с огромным…
… показать весь текст …

— Ты видишь того высокого парня, что стоит в тени? — спросил ее он.
Она посмотрела в ту сторону. Симпатичный брюнет со светлыми глазами курил и смотрел на небо.
— Да, вижу.
— Что ты можешь о нем сказать?
Странный вопрос, подумала она.
— Красивый мужчина, опрятно одет с чистой обувью и со светлыми глазами. Возможно, женат… нет, точно женат! — уверенно заявила она.
— С чего ты взяла, что он женат?
— Как с чего? Разве может такой мужчина быть одиноким? — удивленно спросила она.
Он улыбнулся, посмот…
… показать весь текст …

Нам было лет по 15, когда моя подруга, будучи на каникулах в Киеве, безоглядно влюбилась в мальчика. И, вернувшись домой, обрушила на семью всю мощь этой нетерпеливой, сметающей все возражения взрослых любви. Она желала немедленно уехать в Киев насовсем. Семью лихорадило, с утра до вечера девица устраивала скандалы (я, разумеется, сопереживала её неистовому чувству). И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом.
— Это любовь, любовь! — кричит моя подруга. — Ты ничего не понимаешь!
Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал:
— Дура, любовь — это годы, прожитые вместе.

— Ну прости меня, дурака, в последний раз. Не знаю, что на меня нашло. Я больше так не буду…
— Ты говорил мне это в прошлый раз. И в позапрошлый. Как мне тебе верить?
— Ну давай помиримся, любимая! Я не буду больше тебя оскорблять.
— Знаешь, мы мирились. Много раз. Сначала я тебе верила. А потом ссора за ссорой. И каждая ещё хуже, в геометрической прогрессии. И вот однажды я не простила тебя. Нет, мы помирились, ты просил прощения! Но это было понарошку. Понимаешь? Я не простила тебя в душе, хотя с виду все было как обычно. И каждый следующий раз я прощала тебя понарошку. А обида в душе крепла. И дальше все становилось только хуже. Раз за разом все больше искусственных перемирий. Пока в один не прекрасный день я поняла страшную вещь. Наша любовь стала понарошку…