«У нас Родина одна, мы — страна!
И если в дом пришла беда, как всегда:
Без упрёка и страха на страже вместе
Мы на посту и рядом на рубеже».

У секунды время штатно,
У Вселенной — крестный ход.
Мысли льются невозвратно,
Трудно верить в свой исход.

Тяжело забыть твои глаза.
Тяжело понять, что никогда.
Не держать в руках твои бескрайние ладони.
Дважды в реку вновь войти нельзя.
Каждая минута дорога.
Мое сердце жалобно скулит, стучит до боли.

Я устала ходить.
По горячему снегу.
Я устала любить.
Без надежды надежду.
Мы уже далеки, я хочу вопреки.
Я боюсь обмануться.
Помоги мне вернуться, в наше счастье опять.
… показать весь текст …

Челобитные мысли — надежды зарок.

Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. Не приторно любезной. У неё не было на это времени. Да и желания не было. И происхождение подкачало. Простой она была.

Всю жизнь, сколько помню, она работала. Много. Очень много. Занималась всем сразу. И прежде всего — нами, оболтусами.
Кормила, как могла. Не трюфелями, не лангустами, не пармезаном с моцареллой. Кормила простым сыром, простой колбасой, завёрнутой в грубую серую обёрточную бумагу.
Учила. Совала под нос книги, запихивала…
… показать весь текст …

Когда француз говорит о своей стране, он обычно назовет ее la belle France — прекрасной Францией, англичанин ввернет несколько слов о merry old England — веселой, или доброй, старой Англии, немец начнет рассказывать о чем-нибудь treudeutsch -чисто немецком. И только русский националист станет взывать не к эстетическому, этическому или политическому идеалу, а к идеалу морально-религиозному — Святая Русь