Самое невыносимое в состоянии влюбленности — это переход от надежды к отчаянью, от уверенности к сомнениям и обратно. Эти скачки — самая кровавая синусоида, какую только можно представить.

Милая моя… Милая моя.
У нас можно всё отнять…
У нас с тобой можно всё отнять.
Всё, что есть.
Можно отнять работу, честь, доброе имя.
То, что мы называем домом легко отнять.
Можно отнять друзей, можно отнять Родину.
Очень легко отнять жизнь…
Жизнь легче всего отнять.
Даже детей… Даже детей…
Всё что есть у нас можно отнять.

Единственное, чего отнять у нас с тобой НЕвозможно, это того, что у нас с тобой было.
… показать весь текст …

Однажды я экспериментировал. Как только видел, что человек.. какой-нибудь человек, смотрел на часы, я тут же подходил и спрашивал у него: «Сколько времени?» Все, без исключения, опять смотрели на часы, прежде чем ответить.

Но когда меня разрывает от тоски, отчаяния, незнания, как и зачем мне жить, когда оттого, что происходит у меня внутри, я не могу даже найти позы, чтобы хоть ненадолго замереть и не испытывать мук… И мне так необходимо в этот момент сообщить кому-то о том, что внутри меня происходит и творится… А я только и употребляю слова: тоска, отчаяние, душа, болит… Я ничего не могу сказать, я никого не могу впустить в себя, ни с кем не могу соединиться. И только позволяю себя жалеть тем, кто видит, что мне плохо, и кому я нужен и дорог. Как же от этого одиноко, как остро ощущаются одиночество, неизбежность и обязательность этого одиночества.

Статус есть только один — человек, остальное — должности.

Любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае.