Нет иной истины, чем горе, иной реальности, кроме страдания.

Все истории с самых ранних времён — это, по сути, одна история о смысле человеческой жизни.

На звёздное небо и человеческое лицо нельзя наглядеться. Смотришь — всё уже видано-перевидано, а незнакомо, известно, а ново. Лицо — это цветок на стебле, который зовётся человеком. Цветок этот всегда в движении, выражение его постоянно меняется.

Мы думаем одно, а всё вокруг — воздух, вода, облака, лес, скалы — говорят нам об ином. Мы называем явления и окружающие предметы именами из нашего словарного фонда и круга понятий, а они не откликаются, и мы стоим пред ними смущённые, подобно человеку, стоящему перед дверьми, к которым у него неверный ключ.

Огромен диапазон страдания между неутомимым стремлением человека к чему-то, что похоже на чудо, и отчётливым пониманием, что чудес нет и быть не может.

Что не болит — то не жизнь, что не проходит — то не счастье.