Она едва ли слышала, что он говорил. Она знала лишь,
что не в состоянии выносить дольше звук его голоса,
в котором не было любви.

Наша значимость в чьей-то жизни
определяется
не местом,
которое мы заняли,
а пустотой,
которую оставили после себя…

— Как она? — шепотом спросила Скарлетт.
— Ни единой слезы, — отвечала Мелани. — Когда женщина не может плакать, это страшно.

…небольшой пробел по части тонкостей классического образования не ставился никому в вину, если это искупалось хорошей сноровкой в том, что имело подлинную цену.
А цену имело уменье вырастить хлопок, хорошо сидеть в седле, метко стрелять, не ударить в грязь лицом в танцах, галантно ухаживать за дамами и оставаться джентльменом даже во хмелю.

Она узнала о нем все — кроме того, каков он был на самом деле.

Они пролетели быстро, эти дни, напоенные ароматом сосновых веток и рождественской елки, в трепетном свете елочных свечей, в сверкании блесток и мишуры, — пролетели как во сне, где каждая минута жизни равна одному сердцебиению…