А где я.
Я дома,
в коме,
зиме и яме…
Мурлыкаю в ванной медленно Only you,
Пишу себе планы, тут же на них плюю…

Уж лучше думать, что ты злодей, Чем знать, что ты заурядней пня.
Я перестала любить людей, — И люди стали любить меня.
Вот странно — в драной ходи джинсе И рявкай в трубку, как на котят —
И о тебе сразу вспомнят все, И тут же все тебя захотят.

Бог растащит по сторонам нас; изолирует, рассадив. Отношения как анамнез, возвращенья — как рецидив.

Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед;
читаешь две страницы книги — и сразу видишь: не попрет;
сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот;
берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот.
В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала.
Так устала, что хоть ложись да помирай.

Я пришёл к старику берберу, что худ и сед,
Разрешить вопросы, которыми я терзаем.
«Я гляжу, мой сын, сквозь тебя бьет горячий свет, —
Так вот ты ему не хозяин.

Бойся мутной воды и наград за свои труды,
Будь защитником розе, голубю и — дракону.
Видишь, люди вокруг тебя громоздят ады, —
Покажи им, что может быть по-другому.

Помни, что ни чужой войны, ни дурной молвы,
Ни злой немочи, ненасытной, будто волчица —
Ничего страшнее тюрьмы твоей головы
Никогда с тобой не случится".

Шить сарафаны и легкие платья из ситца.

Не увязать в философии как таковой.

В общем, начать к этой жизни легко относиться —

Так как ее все равно не понять головой.