Жизнь — это серия грубых пробуждений.

Я буду только к лучшему стремиться,
Наперекор всем бедам и невзгодам,
Проблемы все легко одолевать,
Черпая вдохновенье в жизни.

Пусть боль в душе уходит от меня,
Я ей успел насытиться сполна,
Окутать мантией своей,
На смену ей спешат любовь и доброта.

Я буду только расцветать,
Садов цветущих аромат вдыхая,
Глазами восхищаться радужным цветам,
Весь мир лучами света озаряя.

Во сколько бы я не встала утром, проснуться удается только после 12 дня)

Вопрос о том, что ожидает нас после смерти, так же бессмыслен, как вопрос, что ожидает Арлекина после костюмированного бала. Его ничего не ожидает, потому что Арлекин существует только как маска. Мне кажется, что правильнее говорить о том, что нас что-то ожидает в жизни. А смерть — это пробуждение от жизни. Но пробуждаемся от неё не мы, потому что мы сами — такая же точно иллюзия, как и всё, что нас окружает. Умирая, мы просыпаемся от того, что считали собой.

Каждый день в нашей жизни происходит что-то такое, ради чего стоит жить и ради чего стоит просыпаться опять.

На рассвете есть странный час. Не час даже, это слишком громко сказано, а примерно десять-пятнадцать минут — когда асфальт кажется белым, а деревья бесцветно-контурными, точно подсвеченными изнутри. Это радостные и яркие минуты. Зримо ощущаешь, как день наполняется жизнью. Жизнь ещё не видна, но уже брезжит где-то на подходе. Это не сияющий торжествующим солнцем полдень, а ранний, полный надежд рассвет.