Каждый человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним развернуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.

Когда разочаровываешься в человеке, понимаешь: это не он такой плохой! Это ты относилась к нему лучше, чем он этого заслуживал, и ждала от него того, на что он вообще не способен…

Нет благородной мысли, которая бы не нашла к себе сочувствия. Непонятыми остаются только те люди, которые либо ещё сами не знают, чего хотят, либо не стоят того, чтобы их понимали.

Человек о многом говорит интересно, но с аппетитом — только о себе.

Когда при мне превозносят богача Ротшильда, который из громадных своих доходов уделяет целые тысячи на воспитание детей, на лечение больных, на призрение старых — я хвалю и умиляюсь. Но, и хваля и умиляясь, не могу я не вспомнить об одном убогом крестьянском семействе, принявшем сироту-племянницу в свой разорённый домишко.

— Возьмём мы Катьку, — говорила баба, — последние наши гроши на неё пойдут, не на что будет соли добыть, похлёбку посолить.

— А мы её… и не солёную, — ответил мужик, её муж.

Далеко Ротшильду до этого мужика!

Природа — не храм, а мастерская. И человек в ней — работник.