Смотрю на тебя — вспоминаются юные годы,
Те годы, кипевшие, как родниковые воды,
Те годы, горевшие жаром любви и свободы.
Я слышу весенних цветов первозданный рассказ,
И в мире, нам кажется, нет никого, кроме нас.
Заря ли сама загоралась рассветной порою
Иль ты выбегала навстречу мне вместе с зарею?
Соперников я не боялся — не скрою, не скрою:
Вот сердце моё — и не сыщешь ты сердца верней …
О взлёты, о тайны дотоле невиданных дней!
Средь ярких тюльпанов сама ты казалась тюльпаном,
Пленяла ты юношей косами — чёрным арканом,
Ты ранила многих, но счёт не вела этим ранам …
Известно: в плену у красавицы пленник таков,
Что с гордостью носит и терпит железо оков.
Те дни вспоминаю, когда ты безмолвно страдала,
От мира, от жизни таило тебя покрывало,
Былое на прежнее рабство тебя обрекало:
Мол, в доме пускай твои косы заменят метлу,
Пусть руки твои, как совок, выгребают золу …
Немало ты вынесла горя в ту бурную пору,
Но к новому миру упорно вздымалась ты в гору,
И солнце открылось пытливому, ясному взору.
Сокровищем люди Востока тебя нарекли,
И женщина славою стала таджикской земли.
Ты — жизни моей долгота, полнота и основа,
И то, что в ней было, и то, что неслыханно ново,
Ты — свет моих дней, и не надо мне света иного,
Поныне ты зорька весенняя жизни моей,
Вне жизни твоей нет движения жизни моей.
© Мирзо Турсунзаде 1
