Люблю друзей, но я не верю им.
Обманет-друг. Любимая изменит!
И только враг не склонен к перемене.
Он навсегда останеться моим!

Уйти всегда проще, чем остаться, пусть это и не означает, что слаб, что сдался. Но никогда не стоит забывать о тех, кто любит, скучает и ждет, в чьих сердцах горит неистребимая надежда…

Тот, кто достоин твоего рукопожатия, уважаем тобой, а тот, кто достоин твоих объятий, — любим.

Я снова часто устаю,
Как мой любимый теплый свитер.
Расправлю скатерть — белый свиток,
И дань отдам я хрусталю.

Звенят в бокале льдинки рифм,
А записать?.. Ну, неохота.
Я так устала, как пехота,
На марше держущая ритм.

Вином безволье растоплю,
Мой старый плед тоску утишит.
Возможно, друг меня услышит
Шепнув далекое «люблю».

И только в лютые январское морозы, листочек, висящий на непривычно морозном ветру, который всю жизнь занимался медитацией, здоровым питанием, изо всех сил берег себя, понял, что он ничего не выиграл, а только проиграл и что выходить за рамки своего времени это наказание, а не награда. С тоской, в абсолютном одиночестве, тихо завидуя, друзьям, давно лежащим под снегом…

Когда уезжают друзья, остаётся Печаль…
Печаль, молчаливо бредущая, в толпах прохожих.
Не вывел «Теорию Дружбы» премудрый Паскаль,
И нынешний гений научный трактат не изложит.
Никто не опишет, как больно и как тяжело
Душе расставаться с душою на шумном вокзале.
Минута… и поезд умчит далеко-далеко
Того, с кем мы встречу полжизни, вчера приближали.

И вот, уже поезд вдали… Остаётся Тоска…
Она заиграет печальную фугу на скрипке.
Стаккато ударит, как дробь, застучит у виска…
А дальше — мелодия боли — «Признание» Шнитке*…
Нам тысячи способов нынче инетом дано:
… показать весь текст …