Между двумя часами...

— А как вас зовут? — спросила Missus Lisabet.
-Раньше меня звали Madam Elina, сейчас все здесь зовут просто Элис.
-А меня, — только начала говорить Missus Lisabet.
-Тебя зовут Missus Lisabet, — перебила её Элис.
-Я здесь как самый старый житель и много чего знаю про всех.
-Пойдём. Постелю тебе там, где тихо. В той комнате никто не спал уже давно, но простыни я держала сухими и пахнущими лавандой — на всякий случай.
Missus Lisabet послушно пошла за ней по узкому коридору, где половицы чуть поскрипывали. В маленькой комнате пахло деревом, сушёной мятой и чем-то ещё — спокойным, домашним. Элис зажгла керосиновую лампу, и свет лёг на стены тёплыми пятнами.
-Ложись, — сказала Элис, расправляя одеяло.
-И не смотри на часы. Они тут показывают не то время, что в твоём городе. У нас тут свои ритмы.
Missus Lisabet бросила взгляд на свои часы — те показывали 11:35. Ровно то время, когда она вышла на ту странную остановку. На стене в комнате висели совсем другие часы — старинные, с потемневшей латунью и медленными ударами. Их стрелки ползли, показывая что-то странное.
-Они… вообще идут? — тихо спросила Missus Lisabet, кивнув на настенные часы.
-Идут, — улыбнулась Элис.
-Время здесь нелинейное. Оно сворачивается, прячется в углах, задерживается у печки.
Missus Lisabet села на край кровати.
-А вы — давно здесь?
Элис оперлась плечом о дверной косяк.
-Давно. Так давно, что уже не помню, когда впервые не заметила свою остановку. Сначала скучала по тому городу. Потом начала замечать, как тут всё устроено. А потом поняла, что скучать — это тоже привычка.
-А Madam Elina… — осторожно начала Missus Lisabet.
-Это имя из той жизни, — спокойно перебила Элис.
-Здесь оно стало слишком тяжёлым. А Элис — просто и легко. Как чашка чая без сахара: ничего лишнего.
Missus Lisabet чуть улыбнулась.
-Тогда и я буду просто Лиза. Missus Lisabet звучит так, будто я должна кому-то что-то доказывать. А сейчас… сейчас я просто устала.
-Вот и хорошо, — кивнула Элис.
-Иногда самое правильное, что можно сделать, — это снять с себя титул, как снимают тяжёлое пальто.
Она подошла, поправила подушку, чуть плотнее подоткнула одеяло и, уже у двери, пожелав спокойной ночи, вышла.
Дверь тихо прикрылась, и в комнате стало спокойно, без давления. Лиза сняла очки, положила их на тумбочку, легла и почувствовала, как усталость сползла вниз, уступая место тишине.
За окном кружились снежинки, часы в коридоре мерно тикали — напоминали: «Ты здесь. Ты в безопасности. И ничего не нужно решать».
Лиза закрыла глаза, позволяя себе поверить, что быть просто Лизой — этого достаточно.

Облетают последние листья с деревьев,
Ложатся дорожкой у старых ворот.
Мир стал прозрачней, чуть-чуть откровенней,
Словно снял с себя праздничный, пёстрый наряд.

Я пройдусь этой тихой, осенней аллеей,
Под ногами — ковёр из опавших листьев.
И в душе я немного об этом жалею,
Что уносится осень, как на крыльях…