Утро в супермаркете пахло подгоревшим кр… – Ольга Караванова
Короткий синтаксический конструкт «Нам надо поговорить» — это не сообщение, это «предвосхищающая тревога». Это туман, в котором мерещится всё и сразу. Это чистый лист, на который проекция тут же выливает ведро чернил, лишая главного: иллюзии, что завтра всё будет так же, как вчера. И наше Я, секунду назад мирно вышивающее крестиком душевный гомеостаз, начинает судорожно перебирать все вытесненные грехи со времен детского сада: «Что я сделала?».
Если бы у этой фразы был свой парфюмерный бренд, он назывался бы «Eau de Catastrophe» и разил бы сложным, многослойным коктейлем. В его первом аккорде звучал бы едкий дым догорающей уверенности в том, что твой уютный воображаемый мир под контролем. А в ноте сердца раскрывался бы липкий страх перед эмоциональной «обнажёнкой» (это когда тебя вот-вот попросят снять все свои доспехи — ироничную ухмылку, всезнайство и деланную занятость — и ты останешься в одном лишь потертом ментальном белье). И это до чертиков пугает.
Когда мир вдруг хмурит брови фразой «нам нужно поговорить», у нас срабатывает эволюционный «рефлекс сироты», земля уходит из-под ног, а время замирает. Наш Внутренний ребенок кричит: «Мама, я не хочу смотреть этот фильм ужасов!», а взрослая часть лихорадочно запускает блокбастер с семьюдесятью альтернативными концами: от «нам надо расстаться» до «мы живем в матрице, и ты— лишний пиксель».
Эта фраза означает только одно: великое ведомственное расследование и тяжелое чувство, что сейчас твое спокойствие будет демонтировано паническим ревизионным комитетом. Это как если бы тебе сказали: «Сядьте, пожалуйста, на этот стул, мы сейчас будем решать, удобный ли он». А ты уже сидишь. И стул неудобный…
Она смотрит на банки: одна — 400 граммов, другая — 380. 780 граммов консервированной тревоги. И она готова поклясться, что горошек в банках тоже напряжённо думает. У них сейчас есть одно общее дело: расшифровать «нам нужно поговорить»…Но тут «возвращается» сеть и приходит второе сообщение: «…про шкаф, который надо переставить. И горошек для оливье не забудь».
Шкаф? Шкаф! Она готова расцеловать этот старый родительский шкаф. Она согласна поставить его в центре комнаты и поклоняться ему. Потому что «нам нужно поговорить про шкаф» — это же про совместное будущее, в котором есть место полкам, ящикам и …зеленому горошку, который за её спиной облегчённо выдохнул.
Мораль: не стоит пугать людей фразой «нам нужно поговорить». Добавляйте конкретику. «Нам нужно поговорить про шкаф» — это разговор. А «Нам нужно поговорить…» — это сериал на три сезона, где твоя жизнь в титрах, тревога в главной роли, а твоя фантазия получила «Оскар» за лучший сценарий катастрофы, которой не было. Вот так…
Клинический психолог