Там, где время идёт иначе...

Missus Lisabet шла к домам, и с каждым шагом ей казалось, что воздух становится чуть гуще — будто она пробирается не сквозь ветер, а сквозь старую, плотную тишину. Снег по-прежнему сыпался с неба, но теперь он не таял на шарфе, а оседал крошечными кристалликами, цепляясь за ткань, словно хотел удержать её здесь, в этом месте.
До домов оставалось совсем немного, когда она вдруг заметила странность: тень от ближайшего крыльца ложилась не туда. Солнце пряталось за тучами, но тень была чёткой. Missus Lisabet на секунду замерла, потёрла переносицу под очками и прищурилась. Ей вдруг вспомнилось, как в детстве бабушка говорила: «Бывают такие уголки, где улицы живут по своим правилам». Тогда она только посмеивалась, а теперь эти слова неприятно кольнули где-то внутри.
Она подошла к первому дому, дом был деревянный и огорожен не высоким забором. Missus Lisabet провела ладонью по забору, и разглядела едва заметную надпись, выцарапанную гвоздём: «Здесь время идёт иначе». Фраза была такой простой и в то же время такой чужой, что по спине пробежал холодок, а потом — странное, почти детское любопытство: а что, если это правда?
Окна в доме были тёмными, но в одном, самом крайнем окне вдруг дрогнул свет — не электрический, не резкий, а мягкий, как от свечи. И в этом свете на секунду мелькнуло отражение: чей-то силуэт в старомодной шляпе, который тут же растворился, как будто его и не было. Missus Lisabet моргнула, и в окне снова стало темно.
«Наверное, просто тени играют», — прошептала она, но голос прозвучал непривычно глухо, словно слова не летели вперёд, а оседали рядом, не добираясь до воздуха. Она увидела калитку шагнула к ней чтобы постучать, но калитка открылась. Missus Lisabet осторожно вошла в калитку и в тот же миг в доме мягко щёлкнуло, будто кто-то повернул ключ с той стороны. Она не успела испугаться — вместо страха пришло странное чувство: что этот район не хотел ей зла, а просто проверял, готова ли она увидеть то, что скрыто.

А когда фонари начинали гореть уже не как маяки, а как домашние огни, Lady Svett сворачивала с главной улицы на боковую, где дома стояли плотнее и будто оберегали прохожих от ветра. Она шла, чуть глубже пряча руки в карманы, и чувствовала, как день, такой длинный и тихий, наконец укладывается в одну простую мысль: он был хорошим. Не из-за чего-то большого, а из-за мелочей — из-за того, что успела заметить узор на мокром асфальте, услышать, как дождь стучит по козырьку, и не пропустила тот миг, когда небо вдруг стало светлее, будто само решило напоследок улыбнуться.
В прихожей она аккуратно стряхивала капли с плаща, вешала его на крючок и первым делом доставала из кармана сухой кленовый лист. Она пристраивала лист между страниц старой книги, где уже лежало несколько таких же, словно знала: «даже такая маленькая вещь умеет хранить целую осень».
Это был её небольшой календарь: не по числам, а по тем мгновениям, которые хотелось сохранить.

Воздух осенний немного простужен,
Я шла, замедляя шаг…
Я знаю, я чувствую: ты очень мне нужен,
А листья с деревьев летят.

Лужи прозрачны, как будто глаза,
В них отразился рассвет.
Мне так не хватает сегодня тебя…
А может, тебя вовсе нет?

Ты растворился в хмельном рассвете,
В прохладном дыхании роз…
Или на этой планете
Лишь только холод и мороз?