Богатство

Будь проклято то богатство, которое ведёт к могиле.

Лао-цзы говорит: «Знать меру — не познать позора; знать предел — не знать опасности» («Дао дэ цзин», 44). Гэ Хун в «Баопу-цзы» пишет: «Жадность — корень смерти; довольство — корень долголетия; кто копит больше, чем нужно, копит свою гибель». Чжуан-цзы добавляет: «Богатство — это телега, в которую запрягли тебя вместо коня; ты везёшь его, а оно везёт тебя в могилу» (гл. IX). Цзы-Чжэнь предвосхищает Гэ Хуна: богатство, ведущее к могиле, — не богатство, а проклятие.

Стремление возвыситься над другим — вот что делает человека гордым. Богатство в сундуке — вот что делает его жадным. Зависть к чужому успеху — вот что делает его тщеславным. Благородный муж не ставит себя выше других. Он не собирает в сундуках богатство всего мира. Он не стремится обладать славой. Ему не нужно признание в мире людей. Он свободен и безмятежен.

Лао-цзы говорил: «Не выставляй себя — и потому заметен; не оправдывай себя — и потому проявлен» («Дао дэ цзин», 22). Гэ Хун в «Баопу-цзы» писал: «Жадность — корень смерти; довольство — корень долголетия; кто копит больше, чем нужно, копит свою гибель». Конфуций учил: «Благородный муж знает долг; низкий знает выгоду» («Лунь юй», IV.16). Цзы-Чжэнь — о трёх причинах порока — гордость, жадность, тщеславие — и о трёх отказах. Свобода — не в наличии, а в отсутствии: не ставит, не собирает, не стремится. И в этом — безмятежность.

Мужчины лучше помнят свои обязательства, потому что им приходится расплачиваться за них не только словами, но и жизнью.

Конфуций утверждает: «Верность и искренность — основа добродетели» («Лунь юй», IV.15). Хань Фэй-цзы раскрывает механизм: «Люди следуют правилам не из любви к ним, а из страха последствий» (гл. «Пять вредителей»). Сюнь-цзы добавляет: «Наказание исправляет, награда поощряет; без последствий нет дисциплины». Цзы-Чжэнь конкретизирует: память об обязательствах — не благородство, а инстинкт самосохранения, усиленный социальными нормами.

Незнающий думает, что завтра он найдёт лучшее, поэтому отбрасывает камешек, потерев который можно увидеть блеск золота. Непонимающий считает, что знает свои цели, а в результате растерянно озирается, достигнув их. Мудрый безошибочно угадывает среди камешков золотой, а достигнув цели, обретает покой и умиротворение.

Конфуций говорит: «Знать, что знаешь, и знать, чего не знаешь, — вот истинное знание» («Лунь юй», II.17). Лао-цзы добавляет: «Мудрый не делает того, о чём сожалеет; он хватает без жадности и отпускает без сожаления» («Дао дэ цзин», 64). Сюнь-цзы учит: «Тот, кто не знает своих целей, подобен путнику без компаса; он идёт, но не приходит» (гл. «Об учении»). Цзы-Чжэнь выстраивает трёхступенчатую градацию: незнающий отбрасывает золото, непонимающий достигает — и не рад, мудрый — находит и покоится. Три отношения к цели — три судьбы.

Хороший день начинается с размышлений, а заканчивается хорошими делами.

Конфуций говорит: «Учиться, не размышляя, — пустая трата; размышлять, не учась, — опасно» («Лунь юй», II.15). Ван Янмин сформулирует: «Знание — начало действия; действие — завершение знания; без действия знание — пустое». Сюнь-цзы учит: «Слышать — не значит знать; знать — не значит делать; делать — вот знание» (гл. «Об учении»). Цзы-Чжэнь сжимает: утро — знание, вечер — действие. Один день — полный цикл мудрости.

Тот, кто знает о вредной привычке, но следует ей, — слаб. Тот, кто знает об опасности, но ради выгоды рискует, — глуп. Ни того, ни другого невозможно вразумить, пока они не дойдут до предела. Пока первый не потеряет здоровье, а второй — голову.

Конфуций говорил: «Можно учить того, кто знает, что не знает» («Лунь юй», VII.3). Ван Янмин скажет: «Знать, что вредно, и продолжать — значит не знать; истинное знание — действие». Сюнь-цзы добавлял: «Знание без действия — не знание, а привычка; привычка сильнее знания, и вразумить нельзя, пока привычка не доведёт до предела» (гл. «О злой природе»). Цзы-Чжэнь предвосхищает Ван Ямина: знание без действия — не знание, а слабость. Вразумить слабого может только потеря. Слово — бесполезно, пока не грянет.