Запах, который греет...
Глава двадцать один.
Она улавливала его запах — не какой-то особенный, сложный, а тот самый, что остаётся в воздухе после человека: чуть морозный, с лёгкой нотой шерстяного пальто и едва уловимым следом чего-то спокойного, будто он только что стоял здесь, смотрел на падающий снег и думал о чём-то своём, хорошем. И ей не хотелось искать этому объяснение. Пусть будет так: мир иногда оставляет такие тонкие следы, как тень на снегу, которую видно только под определённым углом.
Как-то это произошло у книжного магазина — того самого, где осенью стояла витрина с парком и падающим листом. Lady Svett остановилась, чтобы посмотреть на новые книги, и вдруг почувствовала этот запах. Она медленно обернулась, вглядываясь в прохожих: в мужчину у газетного киоска, в девушку с термосом, в старика, который кормил голубей. Никто не был похож на её Elias. Никто не смотрел на неё с той самой тихой улыбкой. Но запах остался. И от этого ей стало не тревожно, а наоборот — спокойно. Как будто кто-то невидимый на секунду положил ладонь на плечо и тихо сказал: «Я тут. Всё хорошо».
Она улыбнулась, не для кого-то, а просто потому, что внутри стало теплее. И прошептала почти беззвучно, одними губами:
— Спасибо, Elias.
С тех пор она стала замечать эти моменты. То в подъезде, когда открывала дверь, ей чудилось, что пахнет не пылью и лестницей, а тем самым спокойствием. То в автобусе, среди чужих пальто и шарфов, вдруг проскальзывал тот самый оттенок — и она на секунду закрывала глаза, позволяя себе поверить: да, он где-то рядом. Не чтобы ждать его, не чтобы высматривать в толпе, а чтобы знать: есть в мире что-то, что пахнет заботой.
Lady Svett открыла блокнот, посмотрела на два листа на подоконнике — кленовый и дубовый. Они уже стали чем-то вроде маленьких хранителей этих ощущений, и записала чуть слышно проговаривая слова, словно сказала им, как старым друзьям:
— Я буду помнить, как он пахнет.