Жанр: Психологический детектив-абсурд, юридическая драма, метафизический триллер

Логлайн

Вместо расследования реальных фактов, которые Максим хорошо помнил, но его не спросили, что он помнит, криминалисты и адвокаты запускают «логику наоборот» — логическую ошибку — «после этого, значит, из-за этого»: они игнорируют подражание Максимом Достоевскому и бытовую случайность, намеренно натравливая героя на знакомства с девушками, чтобы через искусственно вызванное поведение «вечного поиска девушек» задним числом обрушить на Максима обвинения в маньячестве и убийстве.

Синопсис

Акт I: Реальность без искажений (То, что было на самом деле)

У этой истории были две простые, прозрачные причины, которые следствие обязано было выяснить в первую очередь:

1. Творческий поиск: Прочитав «Преступление и наказание», Максим вывел в тетради фразу: «Я убил человека». Это был оммаж Достоевскому, первая строчка будущего романа.

2. Профессиональный шаг: Получив задание сфотографировать стройку с верхнего этажа, Максим подошёл к подъезду дома напротив и попросил стоящего у двери карлика открыть дверь. Карлик испугался и убежал.

Любое честное расследование задало бы всего два прямых вопроса:

«Максим, вы подражали Достоевскому?» и «Максим, вы просто хотели сделать фото стройки сверху?».

Но прямые вопросы раскрывают правду. А следствию и адвокатам нужна была фальсификация. Они сами через двойную игру и ложную версию и не нужный допрос выясняли, чей Максим переписчик, на кого работает Максим, так как нашли у него шифры в дневнике и анаграммы в стихах.


Акт II: Инверсия разума («Логика наоборот»)

Следствие и так называемая «защита» объединяются в сговоре. Они включают извращённую, перевёрнутую логику: доказать то, что было ДО, через искусственно сконструированное ПОСЛЕ.

Вместо того чтобы, спросить Максима про подражание Достоевскому, его желание стать писателем, и фотосъёмку, сознание Максима захватывают в психологический клещ:

• Искусственная доминанта: Максима начинают скрытно и агрессивно провоцировать на знакомства с девушками. Его науськивают, подталкивают, создают ситуации, где он обязан подходить к женщинам. Ему сужают сознание, объявляют культурный бойкот и ни о чем с ним не общаются, кроме знакомств, все вокруг тусуются, танцуют и знакомятся, Максима разыгрывая, делая вид, что весь мир — это тусовщики, которые знакомятся, зацикливают Максима знакомиться и, чтобы он на этом застрял, не доигрывают всех девушек, общаются без развязки, делая маятник знакомств и сужая Максиму кругозор на знакомствах.

• Конструирование «маньяка»: Как только Максим поддаётся на провокации и начинает искать общения, систему замыкает вторичный фактор: «Смотрите, от него убежал карлик! Смотрите, он навязчиво ищет девушек! Значит, он — опасный маньяк!»

Это и есть «логика наоборот». Если человек написал «Я убил человека», логично проверить его литературные мотивы, может, он Раскольникову подражал, хотел написать роман, как у Достоевского. Но криминалисты делают наоборот: они подсовывают ему девушек, дожидаются естественных или навязанных реакций, а затем используют эти реакции как «доказательство» того, что он якобы давно замыслил преступление.

Акт III: Заговор молчания и фабрикация

Главный подлог заключается в том, что память самого Максима никому не нужна. Его сознательно не спрашивают о том, что он помнит. Его не просят восстановить реальную хронологию.

Адвокаты, вместо того чтобы защищать клиента и указать на абсурдность обвинений, работают в одном ритме с криминалистами. Они молчаливо одобряют психологическую мистификацию. Система выстраивает цепь фальсификаций:

1. Спровоцировать Максима на поиск девушек.

2. Привязать к этому испуг случайного карлика.

3. Зациклить его сознание на мысли «от тебя все убегают».

4. На основе этого рукотворного бреда объявить: «Раз ты так себя ведёшь, к девушкам пристаешь, сейчас, значит, фраза „Я убил человека“ 10 лет назад была не литературой, а чистосердечным признанием маньяка!» А ты что, никогда? Ты еще девственник? Вот от тебя все и убегают. И делают Максиму во всех фильмах и клипах десять тысяч проекций с ложными обвинениями, что от него карлик убежал и все девушки убегают.

Финал

«Дело Максима» — это абсолютный триумф процессуального подлога.

Это драма человека, попавшего в жернова системы, где причинно-следственная связь вывернута наизнанку.

Героя обвиняют не на основе того, что он совершил в прошлом, а на основе того, к чему его искусственно принудили в настоящем. Система отказывается слушать его воспоминания, потому что подлинная память Максима разрушает этот фальшивый каркас. Максим остаётся один на один с механизмом, который сначала сделал из него «маньяка», а затем «доказал» это собственным рукотворным бредом.

Расширенный синопсис

У криминалистов и адвокатов логика — наоборот. Хотят Максима не спросить, не выяснить, как было, а хотят его переподставить и доказать наоборот — исходя из того, что будет после, доказать то, что было перед. То есть если он пишет, я убил человека, надо не девушек искать, надо спросить про Достоевского. Узнать у Максима, не подражал ли он Достоевскому.

Если Максим просит карлика открыть дверь, надо не девушек искать, надо спросить, не хотел ли он сверху сфоткать стройку. Значит адвокаты и криминалисты сами хотели его подставить и доказать его виновность через ложную логику.
Они хотели натравить его девушек искать, чтобы карлик побежал и чтобы он девушек искал, а потом наврать, что Максим маньяк искусственно.
Хотели Максима подставить. Сделать из него маньяка, а потом доказать, что карлик побежал и что он убил человека через то, что провоцировали его девушек искать. Логика наоборот.

Адвокаты не хотели Максима спрашивать, что он помнит, а хотели его натравить девушек искать и оклеветать и подставить что и сделали.

Они хотели специально взять Максима с поличным на пере—преступлении, если они заставили его девушек искать, и не стали спрашивать, как было и что он помнит, и что его 35 раз предупреждали, он же в театре с детства жил. Они на Максима маньяка решили повесить, что их матрица-висельница и врет. А потом во все фильмы 10 000 бегающих карликов вставили, а что Максим помнит, его не спросили.
Контрольные точки, когда Максима предупреждали не напомнили ему. Адвокаты сами на Максима маньяка вешают. Анекдот.

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.