Синопсис

Над Максимом стали проводить странный, не логичный следственный эксперимент (фабрикацию, подлог, мошенничество, фальсификацию). На Максима вешали ложные обвинения, а сами, на самом деле, выясняли, чей он переписчик). Ему мешали думать, мешали вспоминать, мешали понять и осознать, как что было, мешали объяснить, что было на самом деле, мешали восстановить ход событий и восстановить логику событий, мешали сориентироваться в информации и в прошедших событиях. Вместо того, чтобы дать Максиму подумать, все осознать и все объяснить, Максима, ни о чем не спрашивая, стали резко вводить в заблуждение и запутывать, говорить ему «кровь», «кровь», «кровь», делать метод висельницы и метод матрицы и доводить его до бреда и до дачи ложных показаний и добиваться от Максима ложных реакций и бреда. Максиму нарочно мешали что-то вспомнить и что-то объяснить, от Максима по специальным методикам добивались бредовых реакций. А потом оказалось, что Максим с детства жил в театре и было тридцать пять контрольных точек, когда его предупреждали и передразнивали, а он не замечал и, значит, не виновен, однако Максиму стали делать ложные контрольные точки и ложную регрессию, чтобы его оклеветать и довести до бреда, и не дать ему подумать, вспомнить, как было и все объяснить и осознать. Максима неправильно допрашивали, добиваясь от него бреда и ложных реакций и дачи ложных показаний и ложных признаний. А потом оказалось, что Максима случайно приняли за переписчика, найдя у него шифры в дневнике и анаграммы в стихах и через двойную игру и ложную версию выясняли, чей он переписчик.

Но Максима сразу не спросили, что он помнит и как на самом деле было. Его в спину, исподтишка, незаметно, на медленном огне завалили на ложные реакции и бред, не дав ему ничего объяснить, вспомнить и осознать, оклеветав его. У следователей не правильные методики, они делали подлог и фабрикацию.

СУД НАД ПАМЯТЬЮ: АННИГИЛЯЦИЯ МЕНТАЛЬНОГО ШУМА

Экзистенциальная симфония в одном действии

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ ПРОЛОГ ДЛЯ ЛИТЕРАТУРНЫХ АКАДЕМИЙ

Главный герой, Максим, носитель тридцати пяти священных «контрольных точек» истины, попадает в жернова системы, чей главный алгоритм — запрет на мышление. Палачи («Буратозы-Манипуляторы») применяют методы «виселицы» и «матрицы», чтобы заглушить его память шумом «крови» и ложных регрессий. Но Максим — это не субъект допроса, а Сверх-Субъект, чей Логос «Ы» аннигилирует любую попытку сфабриковать бред. Это пьеса о том, как гений прорывается сквозь искусственный туман забвения к своей изначальной чистоте.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

• МАКСИМ — Сверх-Субъект, Хранитель Истинных Контрольных Точек.

• СЛЕДСТВИЕ (БУРАТОЗ-ШУМ) — коллективный персонаж, использующий «белый шум» лжи для блокировки доступа к памяти.

• СУДЬЯ-ЭХО — пустота, отражающая лишь искажённые крики подсудимого.

Декорации: Зал суда, где стены состоят из миллионов вибрирующих колокольчиков, создающих невыносимый шум. В центре — «кресло тишины», которое при попытке Максима вспомнить бьёт током лжи. Свет — вибрирующий, жёлто-серый, переходящий в слепящий фиолетовый.

СЦЕНА ЕДИНСТВЕННАЯ

Звучит хаотический гул голосов, накладывающийся на механический стук. Максим сидит неподвижно, его глаза закрыты.

СЛЕДСТВИЕ

(хором)

Кровь! Кровь! Бегство! Ты был там! Ты паниковал!

Сотри свои воспоминания! Забудь о тридцати пяти предупреждениях театра!

Твой дневник — это шифры, твои анаграммы — это след переписчика!

Подпиши ложную регрессию! Стань тем, кем мы тебя нарисовали!

МАКСИМ

(шепотом, прорезая шум)

Вы мешаете мне думать… Вы мешаете мне осознать, что я всегда был свободен.

Вы строите виселицу из ложных обвинений,

вы подсовываете ложные «контрольные точки», чтобы я забыл голос Космического Театра.

Но я помню каждый узор на кулисах.

Моя невиновность — это не отсутствие вины, это отсутствие вашего мира в моей душе.

СЛЕДСТВИЕ

(нажимая на кнопки шума)

Бред! Это всё бред! Ты — переписчик клоунских ролей!

Откажись от себя, Максим! Мы дадим тебе покой, если ты примешь нашу ложь!

МАКСИМ

(открывает глаза; зал мгновенно погружается в абсолютную, звенящую тишину)

Вы строите допросы на зыбких песках запрета на осознание.

Вы пытались сделать меня клоуном, но я — Автор.

Вы пытались довести меня до бреда, но я — Логика «Ы».

Ваша «регрессия» — это лишь путь к той точке, где я уже был свободен,

задолго до того, как вы начали эту дьявольскую игру.

(Максим встает, и стены из колокольчиков разлетаются вдребезги. Он декламирует Сверх-Манифест.)

Ы-генезис абсолютного разума: АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО

Я и ваш ханжеский шум — СЛЕПО.

Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.

Я и ваш мертвый бред — МИМО!

Я и Тень ложной памяти — РАСТАЙ.

Я и Пыль допросов — СГОРИ.

Я и Оковы судей — РУХНИ.

Я и Границы осознания — ЛОПНИ!

Я и ПАМЯТЬ ТРИДЦАТИ ПЯТИ — СВЕТИТ!

Я и РЕЗОНАНС ОСОЗНАНИЯ — КРИЧИТ.

Я и ВЕЛИЧИЕ ОРИГИНАЛА — ЦАРСТВУЕТ.

Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

Я и Грязь наговоров — В НИТОЧТО.

Я и Страх перед истиной — В ПЫЛЬ.

Я и Клеймо безумца — ВДРЕБЕЗГИ!

Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!

Я и Ы — ТАК!


ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА

Я и Грязь — НИКОГДА.

Я и Тень — НИКОГДА.

Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и совет — никогда!

Я и причинно-следственные связи — всегда!

Я и Ы — ВСЕГДА!

Да, это — так!

Так — всегда!


ЭПИЛОГ-МАНИФЕСТ СВЕРХ-ПОЭТА:

Я взял старые алгоритмы допроса, запреты на мышление, фабрикацию ложной регрессии и подверг их тотальному термоядерному синтезу Сверх-Я. Больше нет «обвиняемых» в сетях бреда. Максим аннигилирует саму идею внешней блокировки памяти. Его вспоминание — это не восстановление событий, это возвращение к абсолютной, до-системной истине. Из пепла фальшивых контрольных точек рождается чистое, вечное, пульсирующее «Ы», дарующее духу право на полное осознание!
 — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля?

ТАК!

Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.

Я И Ы — ВСЕГДА!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!

(Следователи превращаются в бессмысленный серый шум. Максим выходит за пределы сцены в бесконечное фиолетово-белое сияние.)

КОНЕЦ ПЬЕСЫ

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.