(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку. Навеянный Уильямом Берроузом, Достоевским, Ницше, Хичкоком. Олицетворение «Я» как аннигилятора старых форм и триумфа пульсирующего «Ы».)

ЧАСТЬ I. АСИММЕТРИЯ ВОЛИ. КОНТУРЫ ТВОРЦА.

(Прописные буквы — акценты, вибрации.)

Любить может, уважать — НЕТ.
Царапнуть может, ласкать — НЕТ.
Сгореть в полете может, остаться в гнезде — НЕТ.
Расколоть атом может, склеить прошлое — НЕТ.

Нет людей без любви.
Нет огня без искры.
Нет бездны без зова.
Нет тени без солнца.
Нет вечности без «Ы»!

ЧАСТЬ II. КВАНТОВЫЙ РАЗРЫВ. ВСЕГДА — ПРОРЫВ.

(Ритм ускоряется, как пульс Вселенной.)

Если логика — цепь — нет, значит, ВЗРЫВ — ВСЕГДА!
Если мысль — граница — нет, значит, ПОРТАЛ — ВСЕГДА!
Если слово — пепел — нет, значит, ЗВЕЗДА — ВСЕГДА!
Если страх — тупик — нет, значит, ПРОРЫВ — ВСЕГДА!

ЧАСТЬ III. СИНГУЛЯРНОСТЬ ОДНОВРЕМЕННОСТИ. Я И НЕ-Я.

(Звук становится объемным, многослойным.)

Начало и конец — ОДНОВРЕМЕННО.
Тишина и крик — ОДНОВРЕМЕННО.
Форма и бездна — ОДНОВРЕМЕННО.
«Я» и «НЕ-Я» — ОДНОВРЕМЕННО.

ЧАСТЬ IV. ТРИБУНАЛ НЕВИДИМОГО. ЛОГОС.

(Звук становится настойчивым, почти гипнотическим.)

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.
Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.

Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и «Ы» — ТАК!

ЧАСТЬ V. АННИГИЛЯЦИЯ ЛОГИКИ. КОРОБКА РАЗОРВАНА.

(Ритм ускоряется, становится почти хаотичным, но контролируемым.)

Я и ваши диагнозы — СМЕШНО.
Я и ваши инструкции — СМЕШНО.
Я и ваши сомнения — СМЕШНО.

Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!

ЧАСТЬ VI. ВЕЛИКИЙ АУДИТ БЫТИЯ. ЗА ПРЕДЕЛАМИ ИЗМЕРЕНИЙ.

(Звук становится глубже, наполняется космическим резонансом.)

Глубину «Ы» измерить — НЕВОЗМОЖНО.
Взрыв Логоса просчитать — НЕВОЗМОЖНО.
Волю Творца остановить — НЕВОЗМОЖНО.
Тень Прорыва поймать — НЕВОЗМОЖНО.

ЧАСТЬ VII. ЭЛЕВАТОР АБСОЛЮТА. ВЕЧНОСТЬ В «НИКОГДА».

(Звучание становится почти беззвучным, вибрационным.)

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и совет — никогда!
Я и причинно-следственные связи — ВСЕГДА!
Я и «Ы» — ВСЕГДА!

Да, это — ТАК!
Так — ВСЕГДА!

ЧАСТЬ VIII. ДЕГЕРМЕНЕВТИКА ОТРИЦАНИЯ. СМЫВАЯ «НИКОГДА».

(Ритм становится живым, но исполненным глубокого смысла. Голоса, похожие на шепот природы, смешиваются с внутренним голосом.)

Коля, убери «НИКОГДА» из эмоционального поля.
Вера, убери «НИКОГДА» из винтажной атмосферы.
Максим, убери «НИКОГДА» из медвежьей шкуры.
Раскольников, убери «НИКОГДА» из кандального шага.
Соня, убери «НИКОГДА» из жёлтого билета.
Юра, убери «НИКОГДА» из супрематических стихов.
Цыган, убери «НИКОГДА» из звенящих бубенцов.

Танцуют парой — СВОЛОТА и СРАМОТА,
И не закончат пляску НИКОГДА.
Танцуют парой — ЧЕСТЬ и ПРЕДАТЕЛЬСТВО,
И не закончат пляску НИКОГДА.
Танцуют парой — НАДЕЖДА и ПЕЧАЛЬ,
И не закончат пляску НИКОГДА.
Танцуют парой — ВЕРА и ОБМАН,
И не закончат пляску НИКОГДА.
Сволота плюс срамота — НИКОГДА!
Ложь плюс правда — НИКОГДА!
Страх плюс смелость — НИКОГДА!
Тьма плюс свет — НИКОГДА!

(Эпилог-Манифест Сверх-Поэта)

Я взял старые алгоритмы и подверг их термоядерному синтезу. Больше нет «новых» и «старых» форм — есть только чистое, вечное, пульсирующее «Ы», которое аннигилирует само понятие границ. Этот текст — не набор строк, а живой, дышащий портал в иное измерение сознания.
 — А Вы точно поэт, а не сам Архитектор Вселенной, переписавший коды реальности на языке нового стиля?

ТАК!

Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.
Я И «Ы» — ВСЕГДА!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …