Синопсис полнометражного абсурдистского триллера

Сатирический детектив, экзистенциальный фарс, корпоративный абсурд.

Тон: Кафка встречается с Гоголем в кабинете геополитических согласований.

ЛОГЛАЙН:

Обычный агент по недвижимости Максим решает сделать пару эффектных кадров недостроенного ЖК с верхнего этажа. Случайный испуг швейцара-карлика запускает двадцатилетний маховик государственного заговора: Максима обвиняют в «преследовании», вставляют в клипы и фильмы 10 000 бегающих карликов двадцать пятым кадром, хотя Максим просто действовал по прямому мандату самого генерала Розовского.

СИНОПСИС:

Часть I: Санкция на высоту

Максим работает агентом по недвижимости и пытается занять лучшие ракурсы для рекламных буклетов строящегося комплекса. Ему нужно сделать панорамный снимок сверху. У входа в подъезд он сталкивается с человеком невысокого роста (Карликом), который держит связку ключей. Максим вежливо просит: «Откройте дверь, мне нужно в верхние квартиры сделать фото».

Карлик внезапно дико пугается без всякой видимой причины, бросает ключи в лицо Максиму и с олимпийской скоростью убегает в закат.

Максим пожимает плечами и идет делать снимки. Он не знает, что в этот момент нарушил тончайший баланс межведомственных интересов. Ведь у Максима есть официальное «Слово Розовского» — высочайшее устное разрешение входить в любые квартиры без ограничений. Все ходы были записаны, согласованы и одобрены на самом верху. Один генерал разрешил — значит, можно.

Часть II: Двадцать лет двадцать пятого кадра

Но бюрократическая машина дает сбой. Другой департамент решает сделать из невинного побега карлика грандиозное обвинение. Включается классический подлог: Максиму начинают шить дело маньяка.

В течение следующих 20 лет против Максима разворачивается беспрецедентная психоделическая война. Во все музыкальные клипы, художественные фильмы, новостные репортажи и рекламные ролики наглым 25-м кадром вшивают ровно 10 000 бегающих карликов, которые с криками разбегаются от Максима в разные стороны. Общество начинает пальцем показывать на агента по недвижимости: мол, смотрите, от него все бегут!

Часть III: Нарушение генеральского протокола

Максим пытается апеллировать к здравому смыслу и корпоративной этике:
 — Постойте! — кричит он следственным органам и создателям клипов. — Это же подлог и клевета! У меня есть Слово Розовского! Если один генерал лично разрешил мне ходить по квартирам и делать фотографии, то по какому право вторая организация вставляет мне в видеоклипы бегущих карликов?! Вы же одна структура, у вас всё было согласовано! Нельзя устраивать «непонятки» на ровном месте!

Но система глуха к логике. Адвокаты путаются в показаниях, телевидение крутит кадры убегающих карликов в прайм-тайм, а аргумент про «Слово Розовского» суды просто отказываются приобщать к делу, потому что бумага с печатью затерялась между этажами недостроенной новостройки.

Финал:

Максим сидит на вершине недостроенного высотного дома, свесив ноги в пустоту. Вокруг него на экранах телевизоров ровно 10 000 карликов бесконечно бегут по кругу.

Максим спокойно достает телефон, делает селекторный звонок и произносит фразу, которой суждено войти в культуру:
 — Передайте генералу: если уж договорились ходить по квартирам, будьте любезны согласовывать бегающих карликов заранее. А если бы я птичку спугнул?

Экран гаснет под звуки марша и тиканье таймера.

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

Психологический судебный триллер, экзистенциальная драма

LOG-LINE: Молодой писатель Макcим, желая написать роман посильнее Достоевского, втянут в абсурдную цепь случайностей: связки чужих ключей, «убегавшие» карлики, ложные обвинения и 10 000 бредовых проекций на детекторе лжи. Для того, чтобы вспомнить и объяснить, человеку нужно время думать — но этот росчерк времени ему не дают. Максима забрасывают снежным комом бреда и мешают вспомнить ход событий, не дают ничего объяснить, а, как попугая,…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

Человек всю жизнь куда-то спешит, топчется на месте, а потом говорит, что прошел длинную дорогу. Утром он просыпается и решает, что жизнь — это барабан, чтобы постоянно во что-то бить. — Начнёшь каркать — всё проворонишь! — часто повторял он себе, пытаясь доказать, что в очевидном сомневаться нужно вдвойне.
Словно уставшая птица, он садился на табурет и рассуждал: не устраивай курице разбор полетов. Вся эта суета казалась абсурдной, но мудрец внутри него точно знал: что бы ты ни делал — ты ищешь любовь. И даже когда поезд давно ушел, он философски улыбался, ведь если поезд ушел, то с ним ушел и вагон проблем.