Распахнула ногою дверь и уселась в кресло.
Постарела, носит платочек из шерсти козьей.
Но с ее приходом немедленно стало тесно,
словно в клетке. Хотя осунулась, исхудала,
а багрец и золото, верно, достались внукам.
Но отметили все, что в комнате тесно стало,
даже те, кто успел привыкнуть к подобным штукам.
Завела разговор. Посулила златые горы,
посулила плоды, невиданные доселе.
И уже почти что поддавшись на уговоры,
мы у ног ее, зачарованные, присели.
Но внезапно в россыпях звонких ее феерий
что-то вздрогнуло, словно птица крылом забила.
Это август оторопело пятился к двери.
Мы пытались его удержать, но не тут-то было.