Глава первая. СЕРДЦЕ КОНФУЦИЯ — СЕРДЦЕ НАРОДА
Мир полон порчи и скверны. В нём нет места человечности. Доблестные мужи находятся в опале. Я вернулся, чтобы возродить славные традиции добра и справедливости. Мой дух с вами. Я передаю его вам наставлениями моего ученика. Вместе мы победим.
Конфуций говорил: «Благородный муж думает о добродетели; низкий думает о том, как бы ему устроиться поудобнее» («Лунь юй», IV.11). Мэн-цзы добавлял: «Когда Поднебесная в хаосе, добродетельные уходят в тень, но их дух не угасает; наступит час — и они вернутся, потому что без них мир не выстоит» (II.А.6). Хань Юй, возродитель конфуцианства IX века, писал: «Я взялся восстановить то, что было утрачено, не потому что мне это выгодно, а потому что без этого мир — пуст». Цзы-Чжэнь — на той же позиции: возвращение к добродетели — не бегство от мира, а долг перед ним.
1.
Простить или не простить. Сделать шаг навстречу или промолчать. Протянуть руку или пойти своей дорогой. Вот выбор, над которым не задумывается обыкновенный человек. Вот выбор, который мучителен для доблестного мужа.
Конфуций учил: «Не делай другим того, чего не желаешь себе» («Лунь юй», XII.2) — это принцип. Но Конфуций не описывает муку выбора. Мэн-цзы добавлял: «Благородный муж отличается от обыкновенного тем, что хранит сердце; сердце — это то, что мучается, когда другие не замечают» (II.А.6). Чэн Хао, неоконфуцианец XI века, скажет: «Жэнь — это единство со всем сущим; кто познал жэнь, не может не выбирать мучительно, потому что каждый выбор — выбор за всех». Цзы-Чжэнь предвосхищает: человечность начинается там, где выбор становится болью. Обыкновенный не мучается — не потому что уверен, а потому что равнодушен.
2.
Поднимешься на гору — и увидишь начало в одной стороне и предел в другой. Между ними твоя жизнь. Как пройдёшь путь — по пустыне или в цветущих садах — зависит только от тебя. Выбирая путь, помни, что ничего хорошего само по себе не возникает, а всё плохое берётся само собой.
Конфуций говорил: «Стоя на берегу реки, Учитель сказал: всё течёт, вот так и время» («Лунь юй», IX.17). Но Конфуций — о созерцании, а Цзы-Чжэнь — о выборе: гора — точка, откуда виден весь путь. Лао-цзы учил: «Великий путь ровен, но люди любят тропинки» («Дао дэ цзин», 53) — то есть добро не требует усилия, а зло — нет. Шао Юн, философ XI века, учивший что время определяет всё, говорил: «Судьба — это узор, в котором случайность — лишь непрочитанная закономерность; закономерность в том, что зло не требует усилия, а добро — требует». Цзы-Чжэнь добавляет: асимметрия заложена в природе вещей — хорошее нужно строить, плохое приходит само.
3.
Для мудрого есть два пути существования в этом мире — путь монаха и доблестного мужа. Для первого — отстранение и самоуглубление, уединение и скромность. Для второго — лёд в огне. Это умение остаться трезвым на хмельном пиру, отодвинуть от себя жирный кусок и взять в руки сухарь. Это путь лиса между тиграми. И первый, и второй путь ведут к одной цели. Но первый подходит аскетам, а второй — обыкновенным людям, живущим среди мирских страстей.
Конфуций говорил: «Среди людей — как среди людей» («Лунь юй», XIII.19) — то есть путь в миру. Чжуан-цзы, напротив, описывал совершенного человека, который «не тонет в воде, не горит в огне» и уходит от мира (гл. I). «Хуайнань-цзы» (II в. до н. э.) пытался соединить: «Мудрец живёт в мире, но не принадлежит миру; он действует, но не привязан к действию». Цзы-Чжэнь идёт дальше: оба пути ведут к одной цели, но путь «льда в огне» — для тех, кто живёт в миру. Это практический синтез, которого ни Конфуций, ни Чжуан-цзы, ни составители «Хуайнань-цзы» не предлагали. «Лис между тиграми» — образ, которого нет в классических текстах.
4.
Быть готовым к неприятным неожиданностям. Не винить других и не сожалеть об упущенном — вот в чём сила духа доблестного мужа. Всё происходящее он воспринимает как неизбежное. Он деятелен, когда можно, и созерцателен, когда невозможно.
Конфуций говорил: «Услышав о правильном пути — иди по нему, даже если впереди гибель» («Лунь юй», VIII.13). Но Конфуций — о решимости, а Цзы-Чжэнь — о гибкости: деятелен — когда можно, созерцателен — когда нельзя. Гуань-цзы (VII в. до н. э.) учил: «Мудрый правитель не борется с обстоятельствами — он использует их; вода не сопротивляется камню, она обтекает его». Лао-цзы добавлял: «Вода не спорит — и потому побеждает» («Дао дэ цзин», 8). Ван Янмин, мыслитель XVI века, скажет: «Знать, что нельзя изменить, и не тревожиться — не слабость, а мудрость; но знать, что можно изменить, и не действовать — слабость». Цзы-Чжэнь синтезирует: сила духа — не в напоре, а в умении чередовать действие и созерцание.
5.
Опередить друга в его просьбе, не дать ему возможности просить нужное — вот вежливость, которую должен проявить добрый муж.
Конфуций говорил: «Благородный муж помогает людям в добрых делах» («Лунь юй», XII.24). Но Конфуций — о помощи, а Цзы-Чжэнь — об опережении: истинная вежливость — не ответить на просьбу, а сделать так, чтобы просьбы не возникло. Мэн-цзы учил: «Правитель видит страдания народа раньше, чем народ жалуется» (I.А.7). Янь-цзы, мастер дипломатии VI века, действовал именно так — предвосхищал просьбу правителя, прежде чем тот успевал её высказать. «Хуайнань-цзы» добавляла: «Высшая щедрость — не дать, когда просят, а дать до того, как подумают попросить». Цзы-Чжэнь переносит это с государства на дружбу: лучший друг — тот, кто не ждёт просьбы.
ДОБЛЕСТНЫЙ МУЖ И ЕГО ПУТЬ 1
© Геннадий Воловой 73
