У Шандора Ференци, венгерского психоаналитика и одного из самых близких учеников и соратников Фрейда, я встретила одну предельно честную, хотя и немного парадоксальную мысль: всякая любовь к другому начинается и заканчивается нарциссизмом.
Все дело в том, мы не способны выйти за пределы собственного восприятия, и не умеем переживать то, что находится строго снаружи. Мы не можем полюбить абсолютно чуждое нам существо, с которым у нас нет ничего общего. Чтобы любовь укоренилась и стала глубокой привязанностью, наша психика должна забрать объект внутрь. Поэтому, встречая другого человека, наше бессознательное сперва ищет в нем отражение, а потом совершает магический трюк — стирает черту между «я» и «не-я». Оно как бы втягивает образ другого человека внутрь собственного пространства. А затем «расправляет крылья» и объявляет этого самого Другого своей суверенной территорией.
Шандор Ференци описал этот процесс как интроекцию — динамическое расширение границ «Я». Это включение черт другого человека, его звучания и его уязвимости в ткань собственной личности.
Когда мы влюбляемся, граница нашего «Я» смещается. Чужая боль теряет статус «внешнего шума» и превращается во внутренний сигнал. Прикосновение к любимому человеку отзывается нервным импульсом в нашей собственной нервной системе. Его радость становится нашей радостью, а его боль — нашей болью. Угроза, нависшая над ним, воспринимается как прямой замах на нашу собственную целостность. Мы защищаем близкого так же ревностно, как наша иммунная система защищает собственный организм, — просто потому что теперь считает его своей «тканью». То есть по сути, любовь — это величайший нарциссический обман психики. Мы выходим навстречу другому человеку для того, чтобы обнаружить, что построили для своего «Я» дом еще больших размеров.
И в этом головокружительном парадоксе — вся правда о любви. Она действительно начинается с нарциссизма: психика не умеет любить то, что не сумела сделать своим, не может болеть чужой болью, не впустив её под собственную кожу. Но у этого расширения есть тайная цена и тайный дар. Цена — в том, что мы навсегда теряем монополию на самих себя: теперь наша боль может прийти извне, наша радость зависеть от чужого взгляда, а наша целостность может оказаться в чужих руках. Но впустив другого внутрь и удержав в себе его инаковость, мы вдруг обнаруживаем в себе способность любить другого не как продолжение себя, а как отдельный, свободный, сияющий мир. И тогда нарциссизм перестаёт быть ловушкой: мы начинаем с себя — и возвращаемся к себе, но уже изменёнными и обогащёнными. И, быть может, в этом и есть высшая честность любви — она начинается с иллюзии, что другой принадлежит нам, а заканчивается открытием, что это мы принадлежим чему-то большему, чем мы сами…
Психолог, влюбленный в психоанализ
© Ольга Караванова 1045
