Мойка
серый день помутнел, как стекло.
Смотрит небо в гранитные своды,
где столетье назад утекло.
Мойка вьётся, течёт пеленою,
тащит мусор и свет фонарей,
Особняк, укрыт темнотою,
прячет память окрававленных дней.
Здесь ходили в шинелях лощёных,
здесь стреляли в подвальной тьме,
и осталось лишь эхо в решётках,
да вода, что не сознается мне.
Пахнет камнем, сырым и холодным,
будто город стирал с себя кровь,
и в окне почерневшем, укромном
чей-то профиль покажется, вновь
пропадает, то тень, то отсветы,
то ли птица, то ль человек.
Город помнит, но скрывает ответы,
только воду гоняет сквозь век.