День в осени, как мошка в янтаре —
Увяз, не вырваться на волю.
Вот яблоко томится на столе
И ждёт повидловую долю.

Труд завершится. И начнутся вновь
Рассвет, цветенье, плод созревший.
Густеют сумерки. Заката кровь
Латает мирозданья бреши.

День отлетел, как чья-то душа.
Ночью приходят дожди
Звук от беззвучия отрешать,
Каплю от капель в горсти.

Струнка вибрирует. Чистый ли звук?
Робких сомнений не счесть.
Мало осталось. Время разлук
Ветром колотится в жесть.

Немеют грустные скамейки
без изменивших постояльцев.
Дождей холодные копейки
скользят меж деревянных пальцев.

Листочек ржавый и ранетка
впотьмах на жердочку присели.
И не беседа, а беседка
шуршит и теплится мелея.

Подъездом серым стёрт прохожий.
Заледенело небо в лужах.
Блестят скамейки мокрой кожей,
осиротевшие, недужат.

Обглодала осень лес,
Кости голые торчат.
Растворился мир чудес,
Жжёт печальная печать
Колким инеем до слёз
Под застывшею корой.
Только белый лён берёз
Дарит взгляду светостой.

Осень, ранняя весна —
Двухсторонний вскрик души:
На одной начало сна,
На другой рассвет дрожит.

Как поют соловьи!
Я в квартирных застенках
Провожу свои дни,
Злюсь до дрожи в коленках.

Там дыханье черёмух,
Их рассветы целуют.
Я в оконных проёмах
Взглядом небо шлифую.

Хоть на миг, хоть на всхлип
На открытые дали,
Чтоб к ладони прилип
Тонкий лунный хрусталик.

Месяц дождей и трезвеющих чувств,
Мокрых пустынных скамеек.
Первый засушенный веточки хруст
В тёмной неспящей аллее.

Длинные тени и шорох ночной,
Словно неловкое слово
Над догоревшей оплывшей свечой
Трогает снова и снова.

Тронет, заденет и боль зазвенит.
Больно. И значит, живая.
В тучах клубящихся тонет зенит,
Лето у самого края.