Экзистенциальный сюрреалистический триллер, судебная сатира

Сцена 1.

INT. КОМНАТА МАКСИМА — НОЧЬ

Комната зажата в тиски тёмных книжных стеллажей. На столе — тусклая лампа. В воздухе висит пахота старой бумаги и сухой пыли.

На стене с тяжёлым, метрономическим стуком тикают старинные часы. Каждая секунда — как удары маятника над бездной.

МАКСИМ (22) — бледный юноша с лихорадочно горящими глазами — медленно закрывает последний том «Преступления и наказания». Пауза. Он бережно ставит книгу на полку — прямо рядом с «Так говорил Заратустра» Ницше.

Максим подсаживается к столу, берёт чистый лист бумаги и макает перо в чёрные, густые чернила.

Он выводит крупными, твердыми буквами первую строку:

Я убил человека.

Максим откидывается на спинку стула. На его губах появляется странная, жутковатая, торжествующая улыбка. Он начинает негромко подпевать самому себе, словно напевая известный мотив, но превращая его в жуткий философский рефрен:

МАКСИМ

(напевает, с шекспировским гипнотическим надрывом)

Хочешь, не хочешь… а я напишу роман лучше, чем Достоевский! Хочешь — не хочешь…

Он марает пальцы в чернилах, глубоко и искренне веря в своё Нобелевское величие.

Сцена 2.

EXT. ДВОР НАПРОТИВ СТРОЙКИ — ДЕНЬ

Грохот котлована, визг строек, башенные краны режут небо.

Максим шагает по двору сталинского дома напротив стройплощадки. На его шее висит тяжелый зеркальный фотоаппарат. Он работает в агентстве недвижимости и делает панорамные снимки.

Максим прищуривается на верхние этажи дома и снова зловеще напевает под нос:

МАКСИМ

(подпевает с гордой улыбкой)

Хочешь, не хочешь… а я сделаю фотку сверху, так лучше! Хочешь, не хочешь, а во всех журналах по недвижимости сорок процентов фоток сделаны сверху…

Максим подходит к массивным закрытым дубовым дверям подъезда.

У самой двери стоит КАРЛИК (40) в длинном, несоразмерном пальто. В его ручонках — гипертрофированно гигантская, невероятно тяжелая связка старинных длинных латунных ключей.

Саспенс. Камера берет крупным планом испуганные глаза Карлика и объектив Максима.

МАКСИМ

А вы не могли бы открыть дверь в подъезд?

Карлик резко вздрагивает, его лицо искажает дикий, параноидальный ужас.

КАРЛИК

(истошно орёт на всю улицу)

Хочешь, не хочешь, а у тебя мои ключи!

Карлик изо всех сил швыряет гигантскую связку ключей прямо в лицо Максима!

Звон! Максим закрывается руками.

КАРЛИК

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Карлик разворачивается и с бешеной скоростью убегает прочь по переулку.

Максим ошеломленно смотрит ему вслед. Затем опутывает взгляд на свои карманы.

СУРРЕАЛИСТИЧЕСКАЯ МАГИЯ:

Карманы пальто, брюк и пиджака Максима начинают с тяжелым треском оттягиваться вниз. Он засовывает руки в карманы — и вытаскивает из каждого по огромной связке гремящих ключей!

МАКСИМ

(в полном изумлении, подпевая в такт мотиву)

Хочешь, не хочешь… а откуда у меня ключи?!


Сцена 3.
INT. ЗАЛ СУДА — НОЧЬ

Сюрреалистический зал суда.

На высоких скамьях сидят молчаливые фигуры в черном.

На судейском возвышении сидит СУДЬЯ в алой мантии. На столе перед ним — ЭГО-гора из тысяч ключей.

СУДЬЯ

(гремит молотком)

Хочешь, не хочешь, Максим, а вы украли у карлика ключи и испугали его! Карлик от вас убежал!

Из двери свидетелей выбегает тот самый КАРЛИК, эмоционально маша руками.

КАРЛИК

Хочешь, не хочешь, а от Максима убежал не я! От него убежала моя сестра — карлица! И Максим украл у нас ключи! У Максима мои ключи!

МАКСИМ

(с вызовом)

Хочешь, не хочешь, а я понятия не имею, откуда у меня эти ключи! Вы сами мне эти ключи подложили!

Карлик замирает, путается в словах и резко меняет показания в воздухе:

КАРЛИК

Меняю свои показания! Хочешь, не хочешь — от Максима убежал и я, и моя сестра-карлица! И Максим украл ключи у нас обоих!

СУДЬЯ

(стучит молотком)

Все ясно! Максим! За то, что от вас убежали и карлик, и карлица, и за то, что вы украли их ключи, вы приговариваетесь к 10 000 проекций убегания на детекторе лжи!

МАКСИМ

(вставая во весь рост)

Мне карлики ключи подложили! Я не знаю, откуда они! Никто от меня не убегал, они всё врут!


Сцена 5.

INT. ЛАБОРАТОРИЯ ПОЛИГРАФА — НОЧЬ

Максим прикован к креслу в сферическом бункере. Вокруг него на 360 градусов проецируются 10 000 КАДРОВ С БЕГАЮЩИМИ КАРЛИКАМИ. Бешеный калейдоскопический ритм.

Из динамиков гремит металлический голос СОТРУДНИКА ПОЛИГРАФА:

СОТРУДНИК ПОЛИГРАФА

Максим! У вас нашли шифры в дневнике и анаграммы в стихах! Вы клоун-переписчик! Признавайтесь, на кого вы работаете?! Кто ваш руководитель?! Хочешь, не хочешь, а от тебя карлик и карлица убежали! Зачем ты украл ключи у карликов?!

Максим сидит в центре светящейся бури проекций. Его пульс спокоен. На его лице вспыхивает гениальная, ослепительная догадка.

Он начинает искренне, громко и победоносно хохотать!

МАКСИМ

(хохочет во весь голос)

Ха-ха-ха-ха-ха! Какая подлая и прозрачная провокация! Мне карлики сами ключи в карманы подложили, а потом сами врут, что они от меня убегают! А на самом деле вы через эту фальшивку просто пытаетесь выяснить, откуда у меня их ключи и чей я переписчик! Вы сами разыграли этот спектакль!

Проекторы от разоблачения начинают замыкать и вылетать с треском!

Максим сбрасывает провода, поднимает голову к небу и выкрикивает Сверх-Манифест:

МАКСИМ

Я и ваши сфабрикованные карлики — МИМО!

Я и ваша ложная версия — В НИЧТО!

Я и МОЙ СВОБОДНЫЙ ЛОГОС — ЖИВЁТ!

Я и Ы — ВСЕГДА!

Вспышка ослепительного белого света аннигилирует стены лаборатории. Максим уходит сквозь сгоревшие экраны в абсолютную вечность.

КОНЕЦ ФИЛЬМА
© Юрий Тубольцев

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Буратино Я и Карабас-Буратоз — НИКОГДА. Золотой ключ от потайной двери в Сверх-Мир.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Лгать может, стать правдой — может.

Деревянным быть, остаться куклой — нет.

Сломать верёвку может, служить кукловоду — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку

Эдвард Руки-Ножницы

Я и невозможность обнять — ТЕСНО. Нежность, ранящая сталью.

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Обнять может, не коснувшись кожи — нет.

Вырезать сад из снега может, согреть ладонь — нет.
… показать весь текст …