Осенью 2001 года четырнадцатилетний Митя выглядел как картинка из зарубежного молодежного журнала. В его обновленной детской, оклеенной плакатами Linkin Park и The Prodigy на столе гудел системный блок на базе Pentium III. Из колонок раздался шипящий треск модема. Через тридцать секунд на плоском экране монитора расцвел зеленый цветок ICQ, а из наушников CD-плеера Sony звучал альбом Hybrid Theory.
Рядом с клавиатурой вибрировал серебристый сотовый телефон Nokia 3310 в прозрачном силиконовом чехле. В классе физико-математического лицея сотовые были пока лишь у троих.
Валютные накопления и вовремя переориентированный бизнес помогли семье Мити пройти через дефолт 1998 года почти без потерь.
Отец заглянул в комнату сына, поправляя галстук перед выездом на переговоры. — Мить, с репетитором по английскому на шесть вечера договорились. Летом полетишь в языковой лагерь на Мальту, так что не расслабляйся. Выбирай уже сейчас: МГИМО или ВШЭ. В этой жизни побеждают только те, кто умеет планировать на пять лет вперед. — Я помню, пап, — ответил Митя, отвлекаясь от переписки в «аське», где с друзьями обсуждался завтрашний турнир по Counter-Strike 1.6.
В его четырнадцать лет будущее казалось идеально отлаженным процессом с правами администратора, в котором все баги заранее исправлены родителями, а любой запрос к жизни обрабатывается мгновенно…
В ту же сырую осеннюю ночь 2001 года четырнадцатилетний Коля сидел на выбитом подоконнике между четвертым и пятым этажами ободранного подъезда. В воздухе стоял плотный густой чад от сигарет «Прима», сырой штукатурки и сладковатого перегара от баночного джин-тоника. На Коле были китайские спортивные штаны с тремя выцветшими полосками и стоптанные кроссовки, в глубоком кармане болоньевой куртки его пальцы сжимали тяжелый металлический кастет.
Школу Коля окончательно забросил еще прошлым трескучим морозным месяцем. В инспекции по делам несовершеннолетних на него пухло дело: приводы за уличные драки, вымогательство карманных денег у младшеклассников и скрученные автомагнитолы из старых «Жигулей». Дом давно превратился в притон: отец отбывал срок в колонии, а мать беспросветно пила в компании сомнительных сожителей.
Героиновая волна 2001 года выкашивала рабочую окраину с глухой беспощадностью. Прямо под лестницей в пролёте сидел старший дворовый авторитет — семнадцатилетний Паша, уткнувшись подбородком в грудь и медленно погружаясь в тяжелое оцепенение.
Из тёмной глубины пролёта показалось знакомое лицо — Колян, есть скрепочная проволока? В соседнем дворе «шестерка» стоит, магнитола Pioneer внутри. Сдернем — на дозу и пару банок «Ягуара» хватит.
Коля медленно поднялся с подоконника, вытащил из кармана кастет, переложил его в задний брючный карман и молча кивнул. У него не было сотового телефона, не было представления о том, что такое интернет, и не было ни единого шанса на завтрашний день. Понятие времени для него сузилось до ближайших двух часов — ровно настолько, чтобы вскрыть чужую машину, сдать добычу перекупщику на рынке и залить сухую внутреннюю пустоту химическим пойлом.
Он вытер засаленным рукавом мокрый нос и пошел вниз по темной лестнице, наступая на хрустящие под подошвой одноразовые шприцы…