Я — сын. И это клеймо на виске,
Печать в отделе, где не ждут реформ.
Я принят в штат на вечной тоске,
Где должность — «Тень», а премия — укор.

Здесь коллектив смеётся в унисон,
Но мой голос — фальшь в их хороводе.
Я выучил их жест, я принял их закон,
Но до сих пор я — лишний в этом роде.

Здесь ценится стальной, тяжёлый нрав,
А я — вода, я — тишина и слабость.
Я им чужой, я — их живой устав,
Который пишут, чтобы править завтра.

Отец не смотрит — сканирует, как рентген,
В моих глазах ищет свой же отблеск стали.
Он не спросил, хочу ли я быть тем,
Кем он не стал, но кем меня назвали.

Я думал: есть приказ — и я уйду,
Найду совет, где ценят голос ровный.
Но нет бланков в моём земном саду,
И нет дверей, где выход — безусловный.

Он — первый босс, он — вбитый в кровь приказ,
Он — комната, где выключили свет.
Он пьёт свой кофе горький в сотый раз,
И в каждой чашке — мой немой ответ.
Я не могу уволиться от нас,
Ведь нас не двое. Нас с ним просто нет.

Замена — ложь. Не выдам ордер, нет.
Душа не пишет заяву на брак.
Я — продолженье прожитых им лет,
Он — мой фундамент, пусть и перекосяк.

Он говорит со мною через стену,
Через молчанье длиною в жизнь.
Я слышу в каждом выдохе измену,
Но сам себе же шепчу: «Держись».

Но в этом аде, где не ждут тепла,
Где иней стынет в рамах телефонных,
Я понял суть: не выиграть, не зла,
А принять мир без правил и бездонный.

Я не сбегу. Я выучусь дышать
В его тиши, где нет места прощенью.
Я — сын. И мне не место убегать.
Я — сын. И в этом — моё преступленье.

Не жди наград. Не жди, что станет он Тем мудрецом из выдуманных книг.
Он просто человек. И в этом — стон,
Что я ношу его как вечный бриг.

Он ближе, чем я сам себе могу признать,
И дальше, чем умеет мерить взгляд.
Я не могу его переиграть —
Я только сын. И в этом — мой уклад.

Мы — два столба, что держат общий дом.
Один — прямой. Другой — навек поник.
Отец — не враг. Он — шрапнель под ребром.
Я — сын. И это длится целый век.

Но дом стоит. И в этом смысл, и боль:
Пока мы есть — нам не сбежать в побег.
Отец не должность. Он — моя юдоль.
Я сын. И это длится целый век.

В наши дни добрые качества человека напоминают нежную туалетную бумагу, которая, как только её касается первая капля, мгновенно растворяется, превращаясь в нечто эфемерное и несохранившееся. Эти заслуги, столь ценные и хрупкие, исчезают в мгновение ока, оставляя после себя лишь тень былого. Теплота сердца и искренность иногда слабеют, тонут в буре суеты и обыденности, вскоре согнувшись под давлением времени и жизненных обстоятельств.

Как легко уходит доброта, стоит лишь на мгновение столкнуться…
… показать весь текст …