Прошёл год.
А я всё ещё сижу в этой парилке собственной памяти, как
дура, и жду, что дверь откроется.
Я помню каждое его слово.
Как он смотрел сквозь меня.
Как ставил диагноз — «непригодна».
Не брак, не ошибка партии, а именно — непригодна.
Списана.
Как старая деталь, которая больше не подходит к
механизму его жизни.
И знаешь, что самое обидное?
Он был так спокоен.
Без злости.
Без сожаления.
Просто констатировал факт — такой же очевидный, как
то, что трава зелёная, а вода мокрая.
И я поверила.
Я приняла этот вердикт без апелляции.
Прошёл год.
Я похудела.
Поумнела.
Научилась молчать там, где раньше кричала, и кричать
там, где раньше молчала.
Я стала другой.
Но внутри меня всё ещё живёт та самая «непригодная» —
она свернулась калачиком в самом тёмном углу души и
тихо дышит в такт воспоминаниям.
И вот я сижу и представляю, как прилипаю к нему
обратно.
Как мой банный лист — глупый, зелёный, наивный —
тянется к его рельефному безобразию.
Я знаю, что он — жопа.
Волосатая.
Вонючая.
Прыщавая.
Я составила полное анатомическое описание его
уродства, подписала каждую складочку,
классифицировала каждый дефект.
Я знаю всё.
Я вижу всё.
Но я всё равно тянусь.
Потому что где-то в глубине души я решила, что быть
приклеенной к жопе — лучше, чем не быть приклеенной
никуда.
Что лучше задний двор, чем бездомье.
Лучше вонь, чем вакуум.
Лучше прыщ под боком, чем холод одиночества.
И вот это — самая печальная часть всей истории.
Не то, что он меня обесценил.
А то, что я подписана под этим приговором добровольно.
Я согласилась, что если не его, то ничья.
Что если не к этой жопе, то ни к какой.
Что я — банный лист, который не умеет существовать сам
по себе.
Которому нужна поверхность.
Любая.
Даже такая.
Я превратила его равнодушие в свой наркотик.
Я подсела на запах его безразличия и теперь не могу
слезть.
Потому что кайф — это не когда тебя любят.
Кайф — это когда ты доказываешь, что достойна любви,
тому, кому на тебя плевать.
Это марафон с финишем в никуда.
Это спорт, где главный приз — очередной пинок для
банного листа.
«Вот видишь, — говорю я себе, прилипая снова. — Я всё
ещё здесь.
Я всё ещё терплю.
Я всё ещё надеюсь, что однажды ты заметишь, какой я
настойчивый, преданный, липкий лист.
Что ты посмотришь вниз и скажешь:
„О, а ты ещё тут? Ну ладно, оставайся“».
И это «ну ладно» будет моим Оскаром.
Моей путёвкой в жизнь.
Моим пропуском в рай, где пахнет не потом и серой, а
признанием.
Но реальность — она как холодный душ после бани.
Ему не нужно, чтобы я оставалась.
Ему всё равно, липну я или отлипаю.
Я для него — не банный лист.
Я для него — даже не бумажка, которую можно смыть в
унитаз.
Я для него — пустое место, которое он забыл, как только
закрыл дверь.
И вот я сижу, банный лист с комплексом отличницы, и
пытаюсь получить пятёрку по предмету
«самоуничтожение».
Но экзаменатор даже не смотрит в мою сторону.
У него другие ученики.
Другие листы.
Другие жопы, которые пахнут свежестью и не требуют
подтверждения своей пригодности.
Самое смешное — я же это понимаю.
Я пишу этот текст и плачу от собственной прозорливости.
Я вижу всю абсурдность ситуации.
Я могу описать её с точностью диссертации.
Но когда наступает ночь и память включает свои
архивные записи, я снова превращаюсь в тот самый
зелёный листик, который летит к нему.
По инерции.
По привычке.
По глупости.
Быть приклеенной к жопе — это не любовь.
Это трусость.
Страх перед чистым листом, на котором ещё ничего не
написано.
Ужас перед бескрайней ванной, где нет знакомых
рельефов.
И я выбираю вонь.
Я выбираю прыщи.
Я выбираю быть «непригодной» для всего остального
мира, лишь бы оставаться «своей» для этой одной-
единственной, вонючей, неблагодарной поверхности.
Это не романтика.
Это клиника.
С ироничным подтекстом, но клиника.
Потому что настоящая трагедия не в том, что он — жопа.
А в том, что я добровольно выбрала быть банным листом
при этой жопе.
И ношу этот статус, как медаль.
Почётную.
Вонючую.
Бесполезную.
С ХРЕНА ЛИ?!
Вонючая жопа
© Альбина Любимая 2283
