Сценарий короткометражного фильма

Автор: Юрий Тубольцев

(В новой кинематографической системе Хокку-Тубокку)



СЦЕНА 1. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ДЕНЬ

Комната похожа на супрематическую келью. Из мебели — только аскетичный деревянный стол и один стул. На стене висит пустой подрамник (аллюзия на Малевича). Одинокая лампочка без плафона качается под потолком, как маятник.

МАКСИМ (18 лет) — бледный юноша с глазами Человека Дождя. В его лице — пугающая чистота и отрешенность гения.

На столе лежит раскрытый томик «Преступления и наказания» Достоевского. Максим медленно, с благоговением закрывает книгу. Звук захлопнувшейся обложки отдается тяжелым эхом, словно упал топор.

Максим берет чистый лист бумаги и перьевую ручку. Чернила фиолетовые, как кровь в полумраке.

Максим пишет крупно, выводя каждую букву:

«Я убил человека».

Он смотрит на надпись. Это не признание в преступлении. Это аннигиляция старого, банального «я» ради рождения Свободного Субъекта.

СЦЕНА 2. ИНТ. ВАГОН МЕТРО — ДЕНЬ

Вагон метро пульсирует в ритме экзистенциального поезда. Пассажиры — серые застывшие фигуры, уткнувшиеся в экраны (Хор Буратозов).

Максим стоит у дверей. Напротив него — ДЕВУШКА (18 лет), хрупкая, похожая на героиню Тарковского.

Максим начинает театральную игру без слов: он строит ей глазки, слегка наклоняя голову, как мим. Это чистая биомеханика духа.

Камера падает вниз, фиксируя крупный план пола.

Носок изящной туфельки Девушки медленно, на несколько градусов, поворачивается и указывает прямо на ботинки Максима. Симметрия совпала. Космический компас сработал.

Девушка улыбается глазами.

СЦЕНА 3. НАТ. УЛИЦА ОКОЛО СТАНЦИИ МЕТРО — ДЕНЬ

Поток людей выносит Девушку на поверхность. Максим идет следом, но совершает ритмический прорыв: делает широкий шаг, обгоняет её и идет впереди, заставляя её заметить его силуэт.

У самого выхода он плавно разворачивается лицом к ней. В его жесте нет навязчивости — только детская непосредственность Человека Дождя.

МАКСИМ

Ваш носок смотрел на меня. Это счастливый билет. Дайте мне ваш телефончик.

Девушка, завороженная этой странной геометрией искренности, берет его ручку и пишет номер на клочке газеты.

СЦЕНА 4. ИНТ. КОМНАТА МАКСИМА — ВЕЧЕР

Максим ходит по комнате из угла в угол, наступая строго на стыки паркетных досок. В руке у него дисковый телефонный аппарат. Он набирает номер.

МАКСИМ

(в трубку, тихо и ритмично)

Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Это будет анонимное знакомство. Счастливый билет не ждет. Приезжай.

Он вешает трубку. В его глазах — эйфория триумфа.

СЦЕНА 5. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. ПРИХОЖАЯ — ВЕЧЕР

Узкое, сжатое пространство прихожей. На стене качается одинокая тусклая лампочка, проецируя на пол длинные геометрические тени.

МАКСИМ стоит у двери, вытянувшись струной. Его ладонь зависла над дверной ручкой. Он ждёт Её — чистый образ из метро.

Резкий, рваный звонок взламывает тишину.

Максим распахивает дверь.

На пороге стоит ДАНИЭЛЬ (18) — его лучший друг, трикстер с безумным блеском в глазах. На нём блестящий пиджак не по размеру. За его спиной, тесно прижавшись друг к другу, стоят ТРИ ПОДРУЖКИ. Они похожи на яркие неоновые манекены: неоновый макияж, блёстки на щеках, громкое, лихорадочное дыхание.

ДАНИЭЛЬ

(с широкой улыбкой)

Мы сделаем из твоей квартиры

дискотеку!

Максим озадаченно переводит взгляд с Даниэля на девушек. Он пытается нащупать привычные рамки логики, но они ускользают.

МАКСИМ

Не понял? Танцевать на танцполе

или танцевать на кровати?

Даниэль мгновенно становится серьёзным. В его глазах отражается ледяное величие супрематического безумия.

ДАНИЭЛЬ

Танцевать будем на потолке.

Даниэль делает шаг вперёд. Физика пространства начинает ломаться. Камера медленно переворачивается на 180 градусов.

СЦЕНА 6. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — НОЧЬ

Звучит экстатический, гипнотический бас в стиле аналогового синти-попа 90-х. Пространство заливает пульсирующий фиолетовый и ультрамариновый свет.

Гравитация аннигилирована.

Максим, Даниэль и три подружки танцуют НА ПОТОЛКЕ. Их стопы легко касаются побелки, оставляя на ней едва заметные тёмные следы. Люстра висит снизу, сияя вверх, словно диско-шар, установленный на полу.

Внизу, на паркете, сиротливо стоят диван, стол и книги Достоевского — они кажутся экспонатами заброшенного земного музея.

Танцоры движутся в замедленном темпе. Это не просто танец — это триумф невесомости, вырвавшихся из плоских земных кандалов. Они смеются беззвучно. Блёстки с их лиц медленно осыпаются вверх, к полу.

СЦЕНА 7. ИНТ. КВАРТИРА МАКСИМА. КОМНАТА — ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ

Ледяной лунный свет пробивается сквозь окно. На полу лежит огромная гора пожелтевших листов календаря — пепел времени.

Музыка из Сцены 6 всё ещё звучит, но теперь она замедленная, тягучая, словно записанная на старой, пожёванной магнитофонной ленте.

Максим — всё тот же молодой, бледный 18-летний парень с глазами Человека Дождя. Время не коснулось его. Он по-прежнему медленно, ритмично танцует на потолке, глядя на звёзды за окном.

В дверь раздаётся дребезжащий, тяжёлый звонок.

Максим прекращает танец. Он мягко шагает по потолку к прихожей, открывает верхнюю часть входной двери (которая теперь для него находится на уровне пола).

На пороге стоит СТАРЫЙ ДАНИЭЛЬ (68) — глубокие морщины, седые растрёпанные волосы, но в глазах горит всё тот же трикстерский огонь. За его спиной стоят ТРИ СТАРУШКИ (по 68 лет) в выцветших, винтажных диско-платьях с блёстками.

СТАРЫЙ ДАНИЭЛЬ

(глядя на Максима снизу вверх)

Если ты молод душой, ошибки юности

будут повторяться вечно! Мы пришли,

чтобы танцевать на потолке.

Максим смотрит на их постаревшие, изрезанные временем лица. В его взгляде нет жалости — только великая, трагическая ясность человека, разгадавшего коды вселенной.

МАКСИМ

Ничто не вечно, кроме тупиков.

Старый Даниэль улыбается.

Он делает шаг через порог и… его ноги отрываются от пола. Тяготение отпускает стариков.

Один за другим Старый Даниэль и три старушки плавно взлетают вверх, к потолку. Их дряхлые тела обретают былую лёгкость.

Камера медленно отъезжает назад.

На потолке, в тусклом неоновом свете, 18-летний Максим и четверо стариков кружатся в медленном, торжественном и бесконечном танце. Под ними, на полу, лежит прах ушедших десятилетий.

Медленное угасание света.

Звучит финальный, чистый космический аккорд «Ы».

КОНЕЦ СЦЕНАРИЯ

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает…
… показать весь текст …

У меня с Достоевским связано сразу три плана моих будущих романов. Когда мне было четырнадцать лет, я, прочитав «Преступление и наказание», отложил книгу на полку и сразу взял листочек с ручкой и написал первую строчку своего будущего романа, начав его с главной идеи Раскольникова «Я убил человека». Это была первая строчка и основная идея, как я позже узнал — синопсис. Мне показалось, что я напишу лучше, чем Достоевский и более психологично и философски.
Потом мы стали выписывать новое собрание…
… показать весь текст …

АННИГИЛЯЦИЯ АЛГОРИТМОВ

(Сверх-цикл нового стиля Хокку-Тубокку)

Григорий Печорин (Аннигиляция дуэльных страхов и скуки эпохи)

ЧАСТЬ I. ОНТОЛОГИЧЕСКАЯ АСИММЕТРИЯ ВОЛИ

Разрушить чужую судьбу может, построить свою — нет.

Царапнуть сердце Белы может, ласкать её прах — нет.

Сгореть в полете дуэли может, остаться в гнезде покоя — нет.
… показать весь текст …

Когда все сходится — ищи подвох.
Суета действиями не считается.
Решающий ход — всегда сомнительный.
Урок номер один — никогда не ходи на бесплатные первые уроки.
Нет барана без особого плана.
Дурак не хочет быть умным, дурак хочет быть
умнее других.
Слеп не тот, кто не видит, а тот, кто не предвидит.
И хищник может быть гуманным, пока он сыт.
Будь мудрее, и станешь добрее.
Там, где много верёвок, неувязки неизбежны.
Начнёшь каркать — всё проворонишь.
Поиски лёгких путей усложняют жизнь.
Не устраивайте курице разбор полётов.
… показать весь текст …

(Квантовая драма в одном акте. Стиль: ТУБОККУ)

Место действия: Юридическая палата, обклеенная страницами из дневника Максима. По углам прячутся тени, имитирующие карликов.
Действующие лица:
• АДВОКАТ СЕРЫЙ — Мастер двойной игры.
• АДВОКАТ ЧЕРНЫЙ — Ловец анаграмм.
• МАКСИМ — Писатель-Титан, запертый в коде.

(Адвокаты шепчутся, их голоса вибрируют, создавая эффект Хичкока.)

СЕРЫЙ: Напишем в протоколе: «От него убегают карлики». Это идеальный бред. Пока толпа обсуждает гномов, мы взломаем ег…
… показать весь текст …