«В свете что-то есть!» — сказало Время.
«Есть!» — ответила счастливая Любовь.
А пришедшие во сне пытали Бремя,
Выкачав из жизни боль и кровь.
Приуныли строгие расчёты,
Опростоволосилась мечта,
Но убогие цеплялись за помёты,
Заняв лучшие у алтаря места.
Прикрывались формулами смыслы,
Берегли чекисты власть и культ…
Мёд ромашковый казался многим кислым,
Ввергший аномально в транс, в инсульт.
Океаном разливалось счастье,
Белым лебедем плыла в судьбу Любовь,
А ветра — тревожное ненастье —
Разгоняли, чтобы цвела планета вновь.
И проросли сквозь пепел откровений
Ростки того, что не подвластно тьме,
Среди пустых и выжженных селений
Свет пробивался в каждой кутерьме.
Не удержать в оковах дух мятежный,
Что жаждет правды, а не звонких фраз,
И мир, такой доверчивый и нежный,
Вновь открывает свой незрячий глаз.
Пусть рушатся кумиры и чертоги,
Где правили расчет и суета,
Мы выходим на прямые дороги,
Где совесть — единственная высота.
И в тишине, что наступила после,
Когда умолк навязчивый призыв,
Мы обретаем смысл в простом ремесле:
Любить, прощать и верить, не забыв.
© Улиана 257
