Когда о счастье рассуждает Архимед
В мирах иных, на стыке лихолетий,
Становится понятен странный бред,
Завуалированный в акты интермедий.
Когда Курчатов говорил о тишине,
Мешая сахар в атомах урана,
Над ним летал в безбрежной вышине
Орёл двуглавый в синеве метана.
Бартоломео Кристофори ди Франческо
Перебирал на клавишах путь сна,
А на углях Помпеи мракобеска —
История — писала письмена.
Геометрически проложены маршруты,
Алгебраически рассчитаны года,
А в веке XXI атрибуты
Под самотёк пустили господа.
Кусок вон в Антарктиде оторвался,
Иль оторвали — но не в этом суть…
Путь будущего прежде восхищал,
Теперь пытается в страданиях чихнуть.
Возможности ли ограничили истоки?
Миры ли впали в беспросветный мрак?
Во всём, всегда народам лишь уроки,
А над мирами — ядерный колпак.
Сквозь призму линз, отточенных веками,
Где каждый блик — предвестник катастроф,
Мы меряем пространство кулаками,
Срываясь с нарезных своих основ.
В пробирках стынет кровь цивилизаций,
Смешавшись с пылью мёртвых пирамид,
И в ритме бесконечных детонаций
Земля, как колокол, отчаянно звенит.
Где логика? Где стройность теоремы,
Что вывел грек на влажном песке дна?
Мы превратили жизнь в обрывки схемы,
Где вместо смысла — лишь густая тьма.
Искусственный интеллект, как злой пророк,
Считает пульс угаснувших надежд,
Пока в тиши, как выученный урок,
Сползает с плеч лоскут былых одежд.
Мы строим башни из пустого слова,
Сжигая кислород в угоду снам,
И ждём, когда придёт судьба-основа,
Чтоб поделить остатки пополам.
Но в тишине, где атом спит в покое,
Где Кристофори клавиши хранит,
Звучит одно, простое и нагое:
Лишь тот велик, кто совесть сохранит.
Пусть лёд трещит, пусть плавится железо,
Пусть небо красит синий газ в зенит —
Вся эта мощь, как лезвие ножа, бесполезна,
Коль дух людской в гордыне не сгорит.
Мы — лишь чертёж, набросок на бумаге,
Что завтра ластик времени сотрёт,
Но в каждом вздохе, в каждом странном шаге
Мы ищем выход в свой последний взлёт.
Кемерово — Кузбасс
Архимед, Курчатов, ди Франческо
© Улиана 255
