Карл Абрахам, ближайший соратник и ученик Фрейда, писал, что иногда в лабиринтах нашей психики перепутываются два самых базовых голода: голод по близости и голод по пище. И тогда психика становится похожа на незрелый плод, у которого косточка (близость с Другим) не отделяется от мякоти (потребностью в еде).
В 1916 году выходит его книга «Исследование самой ранней догенитальной ступени развития либидо», где он пишет о том, что еда и процесс ее поглощения могут нести символический смысл. В самом начале жизненного пути младенец не разделяет объятия матери и её молоко. Когда Карл Абрахам говорит, что питательный инстинкт и сексуальность «остаются прикованными друг к другу», он описывает трагедию, в которой два разных русла человеческой энергии так и не смогли разделиться. В норме эволюция нашей психики похожа на реку, которая в детстве течёт общим потоком (младенец сосёт грудь, одновременно утоляя голод и получая от этого процесса удовольствие). Но затем эта река разделяется на два независимых рукава: один отвечает за выживание тела (еда), другой — за любовь и продолжение рода (зрелая сексуальность). Вот только при фиксации на орально-канибалистической стадии развития этого разделения зачастую не происходит: если человек застревает в этом состоянии, любовь так и не научается говорить, она умеет только кусать и глотать. Психика аноректика превращается в тоталитарное государство с жесточайшим таможенным контролем, а тело становится объектом тирании. «Я решаю, что войдет в меня, и я полностью контролирую, что из меня выйдет». Чистота и пустота возводятся в культ, а жесткий самоконтроль становится суррогатом родительской (и не только) любви.
Абрахам связывает аноректический бунт с регрессом либидо на орально-каннибалистическую ступень, а пищевой негативизм видит баррикадой против собственного либидо и спонтанности жизни. На оральном уровне «любить» и «уничтожить» — это синонимы. Мы ведь уничтожаем то, что едим: яблоко, например, исчезает, когда мы его съедаем. И когда рот превращается из органа нежности в дуло оружия, чтобы это оружие не выстрелило, человек выбирает голодную блокаду собственного тела как единственный способ спасти объект любви от собственной агрессии.
Нервная анорексия неизбежно приводит к серьёзным нарушениям в сексуальной сфере. В итоге сексуальная жизнь полностью блокируется страхом собственной архаичной агрессии. Возникает холодность, раздражение и глубокое отвращение к физической близости.
Выход из этой оральной ловушки начинается там, где мякоть зависимости наконец отделяется от косточки истинной близости. Когда голод по любви перестает маскироваться под отказ от еды, а тело слагает с себя полномочия полигона, позволяя сексуальности созреть и раскрыться навстречу Другому.
Осознание этой путаницы помогает реке либидо наконец разделиться: вернуть пище роль бережного насыщения тела, а любви — её законное русло. Тело возвращает себе право на вкус к еде, сердце — на безопасную, зрелую чувственность, а близость больше не пугает своей разрушительной силой. Это путь жизни. И иного пока не придумано…
Клинический психолог
© Ольга Караванова 1010
