Вороньим пиром стала эта осень,
Где вместо хлеба — горечь и зола.
Ты, словно пьяный, сам себя забросил
Туда, где правда больше не жила.
Зачем ты сжёг мосты, что строил вечность,
И на колени встал пред пустотой?
Твоя душа — разбитая беспечность,
А над страной — небесный, злой покой.
Гремят цепями псы на пепелище,
Смеётся смерть, разинув чёрный рот.
И ты, народ, в своем гнилом жилище,
Уже не тот, уже не тот, не тот.
Где та мечта, что зори золотила?
Где гордый дух, что не сгибался в прах?
Ты променял всё то, что сердцу мило,
На жалкий страх в пропащих городах.
Разбиты храмы, вырваны иконы,
И вместо веры — дым и пустота.
Ты сам надел на шею эти стоны,
И в этом аде — только немота.
Но может быть, когда погаснут свечи,
И боль уйдёт в холодный, серый день,
Ты вспомнишь вдруг о том, что ты — не вечен,
Что человек — не раб и не замшелый пень.
Гремят цепями псы на пепелище,
Смеётся смерть, разинув чёрный рот.
И ты, народ, в своем гнилом жилище,
Уже не тот, уже не тот, не тот.
И только ветер воет над золою,
Да крест стоит, согнувшись на весу.
Ты спишь, страна, накрытая бедою,
Во сне роняя горестно слезу.
Ты спишт страна
© Сергей Зараменский 1088
