Смеху...смеху
Девку непокорную вывел на мороз да плетями бил… больно.
На базарной площади к позорному столбу привязал — толпе на потеху.
Корчилась деваха в окровавленном снегу. То-то было смеху, смеху.
Больно ей… больно.
Веселись, народ, да наливай горькую.
Больно ей… больно.
Чарку наливай, поминай, забывай.
Девку загубил за просто так — не за пятак, даже не за шелкову рубаху.
Дюже позабавил свой живот — травил собак, да бросил непутевую на плаху.
Белым отпечатком, сединой на волосах — лютая твоя отрада.
Смертный отголосок в затуманенных глазах — пей, народ, до упаду.
Больно мне… больно.
Веселись, народ, да наливай горькую.
Больно мне… больно.
Чарку наливай, поминай, забывай.
Сколько люду набежало, сколько люду! -
И торговый, и служивый, и блаженный…
Догорают мои гусли-самогуды,
Прожигая полынью во льду саженном.
Не стоял бы я на месте, словно идол,
И метнулся бы в огонь, да цепью кован.
Не иначе — скоморохов кто-то выдал
И сказителям конец поуготован.
Видишь? — стражники расставлены повсюду
И качают бердышами дети пёсьи…
Догорают мои гусли-самогуды,
Догорают мои звончатые песни.