Ни прохожих, ни фонарей.
Кто сумел бы теперь помочь
этой памяти стать добрей?
Вены словно улицы. Вдаль
убегают сквозь тишину.
Я не жалуюсь на печаль —
Я её, как имя, храню.
И в безмолвии этих жил,
Где так медленно кровь течёт,
Кто-то прежде меня любил,
Кто-то после меня поймёт.