Вследствие ряда недоразумений и совпадений мулла Насреддин в один прекрасный день очутился в приемном покое владыки Персии.
Шахиншаха окружала своекорыстная знать, наместники провинций, придворные и прочие лизоблюды. Каждый добивался, чтобы его назначили на пост главы посольства, посылаемого владыкой в Индию.
Наконец, терпение владыки иссякло, и он обратил свой взор к небу, мысленно призывая оттуда помощь в разрешении этого вопроса. Когда он вновь опустил глаза, его взгляд упал на муллу Насреддина.
— Вот этот человек будет послом, — объявил он, — а теперь оставьте меня.
Насреддина облачили в роскошные одежды и выдали ему огромный сундук с рубинами, алмазами, изумрудами и бесценными произведениями искусства. Это был дар Шахиншаха Великому Моголу.
Но придворные не смирились с таким оборотом дела. Объединенные чувством оскорбленного достоинства, они решили добиться падения муллы. Сначала они ворвались в его покои и выкрали драгоценности, которые поделили между собой, заменив их таким же количеством земли. Затем они вызвали Насреддина, желая воспрепятствовать успеху его миссии, доставить ему массу неприятностей, а заодно и обесчестить своего нового начальника.
— Слава тебе, великий Насреддин, — лицемерно запели они. — Человек, которого назначил Источник Мудрости, Павлин Мира, должен быть воплощением мудрости. Поэтому мы приветствуем тебя. Но, мы хотели бы дать тебе несколько советов, насколько позволяют наши знания о поведении дипломатических посланников.
— Я был бы крайне признателен вам, — ответил мулла Насреддин. — Ну так вот, — сказал глава заговорщиков. — Во-первых, ты должен вести себя смиренно. И в доказательство своей скромности ты не должен выказывать никаких знаков самоутверждения. Когда ты вступишь на землю Индии, ты должен посетить как можно больше мечетей, собирая в них деньги для себя. Во-вторых, ты должен соблюдать придворный этикет страны, в которой находишься. В связи с этим ты должен величать Великого Могола «Полной Луной».
— Но разве это не титул персидского владыки?
— Да, но не в Индии.
Насреддин отправился в путь. Персидский владыка предо-стерег его перед дорогой: — Будь осторожен, Насреддин. Соблюдай этикет, ибо Могол -могущественный правитель, и мы должны произвести на него хорошее впечатление и ни в коем случае не задеть его. — Меня отлично подготовили, Ваше Величество, — ответил Насреддин.
Как только он вступил на территорию Индии, он направился в первую же мечеть, и, взгромоздившись на кафедру, завопил: «О люди! Перед вами представитель Тени Аллаха на Земле! Оси Мира! Несите сюда деньги, ибо я произвожу сбор пожертвований».
Это он повторял в каждой мечети, попадавшейся ему на пути от Белуджистана до столицы империи Дели.
Так он собрал огромные деньги. «Делай с ними, что хочешь, — советовали его притворные советчики, — ибо они — результат интуитивного роста и благосостояния, и потому случай их использовать представится сам собой». Их единственной целью было превратить Насреддина в посмешище за подобное «бесстыдное» требование денег. «Святой должен довольствоваться своей святостью, — надрывался Насреддин в одной мечети за другой. — Я не даю никаких отчетов и не ожидаю их. Для вас деньги есть нечто вначале искомое, затем накапливаемое. Вы можете обменивать их на что-либо материальное. Для меня же они — часть механизма. Я представитель естественной силы интуитивного роста, благословения и освобождения от времени».
Но, как всем известно, добро часто проистекает от кажущегося зла, и наоборот. Те, кто решил, что Насреддин набивает собственные карманы, приберегли свои деньги. По каким-то причинам их дела пошли не лучшим образом. Те же, кто слыл за людей легковерных и давал деньги, каким-то непостижимым образом разбогател. Но вернемся к нашей истории.
Восседая на своем Павлиньем Троне в столице империи Дели, Великий Могол слушал доклады курьеров, ежедневно приносивших ему вести о продвижении персидского посла. Вскоре он пришел в полное недоумение. Он созвал своих советников. — Почтеннейшие, этот Насреддин поистине должен быть святым или направляемым свыше. Ибо кто хоть раз слышал, чтобы человек так явно нарушал закон, запрещающий сбор денег без достойной причины, и не боялся неправильного истолкования своих побуждений? — Да пребудет ваша тень навеки неущемленной, — отвечали те, — о бескрайнее пространство Вселенской Мудрости, мы согласны с вами. Если Персия имеет таких мужей, мы должны быть начеку, ибо их нравственное превосходство над нашим низменным пониманием мира бесспорно.
Затем прибыл гонец из Персии с тайным письмом от доносчиков Могола при дворе императора Персии: «Мулла Насреддин не занимает никакого сколь-нибудь важного положения в этой стране. Его выбрали послом совершенно случайно. Нам неизвестна причина, по которой Шахиншах не послал более достойного мужа».
Могол снова созвал советников.
— Несравненные Райские Птицы! — обратился он к ним. — Меня осенила мысль. Император выбрал случайного человека в качестве представителя всего своего народа. Это может означать, что он настолько уверен в высоких достоинствах своих подданных, что, по его мнению, любой из них способен выполнить сложнейшую миссию посла к непревзойденному двору в Дели! Это свидетельствует о достигнутом в этой стране уровне совершенства, об удивительных непогрешимых интуитивных способ-ностях, распространенных в народе. Мы должны пересмотреть наше намерение напасть на Персию, ибо такой народ легко может одолеть наши войска. Их общество на совершенно иной основе, чем наше. — Вы, безусловно, правы, о Победоносный Воин на Границах, — вскричала вся знать.
Наконец Насреддин прибыл в Дели. Он ехал на своем старом осле, а за ним следовала его свита, груженная множеством мешков с деньгами, собранными в мечетях. Сундук с дарами покоился на спине слона, таких он был размеров и веса.
У ворот Дели Насреддина встречал главный церемониймейстер. Император и всего его придворные ожидали посла в огромном внутреннем дворе — Приемном Зале Послов. Вход в этот Зал был намеренно сделан очень низким. Вследствие этого посол неизбежно должен был спешиться и так войти в Верховное Присутствие, ощущая себя при этом в роли просителя. Лишь равный по положению мог приблизиться к Моголу на коне.
Однако не было еще случая, чтобы посол явился на осле, и потому ничто не могло помешать Насреддину въехать в двери и направиться прямо к трону.
При виде такого неслыханного действия Великий Могол и его придворные обменялись многозначительными взглядами.
Насреддин в блаженном неведении слез с осла и обратился к императору, назвав его «Полной Луной», а затем велел принести сундук с драгоценностями.
Когда сундук открыли, и взору присутствующих предстала земля, в Зале воцарилась жуткая тишина.
«Тут уж лучше ничего не говорить, — решил Насреддин, — ибо такое словами не поправишь».
Могол шепнул визирю:
— Что это значит? Может быть, это просто дерзость по отношению к нашему Высочайшему Владычеству?
Не в силах поверить в такое, визирь напряг все свои умственные силы в поисках иного решения. — Это имеет символическое значение, Ваше Величество, — пролепетал он. — Посол хочет сказать, что он признает вас Хозяином Земли. Ведь он назвал вас Полной Луной!
Могол облегченно вздохнул. — Нам понравился дар персидского шахиншаха, ибо богатств у нас предостаточно. Мы вполне оценили метафизическую тонкость его послания.
— Меня просили передать, — заговорил Насреддин, вспомнив об «особой дарительной фразе», сообщенной ему заговорщиками в Персии, — что это все, что мы имеем для Вашего Величества.
— Это означает, что Персия не уступит нам ни пяди своей земли, — шепнул императору его личный толкователь символов.
— Скажи своему повелителю, что мы понимаем, — улыбнулся Могол, — но меня интересует еще одно: если я — Полная Луна, то кто же персидский шахиншах?
— Он — Новая Луна, — автоматически ответил Насреддин.
— Полная Луна старше и дает больше света, чем новая Луна, которая еще не созрела, — шепнул императору придворный астролог.
— Мы довольны, — объявил восхищенный император. — Возвращайся на родину и передай Новой Луне, что Полная Луна приветствует его.
Персидские лазутчики в Дели немедленно послали шахин-шаху полный отчет о случившемся. Они сообщили также, что визит произвел сильное впечатление на могольского императора и тот уже не решается идти войной на персов вследствие действий Насреддина.
Когда Насреддин вернулся домой, шахиншах устроил ему роскошный прием. — Я более чем доволен, друг Насреддин, — сказал он, — результатами твоего нестандартного подхода. Страна спасена, а это значит, что мы не спросим у тебя отчета за драгоценности и за сбор денег в мечетях. Отныне ты будешь носить особый титул Сафир — Эмиссар.
— Но Ваше Величество, — зашипел визирь, — этот человек повинен самое меньшее в государственной измене. У нас есть неоспоримое свидетельство, что он величал императора Индии одним из ваших титулов, нарушив этим свою верность и осквернив одно из ваших непревзойденных качеств.
— Да, справедливо говорят мудрецы, что у каждого совершенства всегда найдется какое-то несовершенство, — прогремел шахиншах. — Насреддин! Почему ты назвал меня Новой Луной?
— Я, может быть, не слишком силен в этикете, — сказал Насреддин, — но я знаю, что Полной Луне предстоит идти на убыль, тогда как Новая Луна растет и величайшая слава у нее еще впереди.
От шахиншахского гнева не осталось и следа.
— Схватить Анвара, Первого визиря! — Мулла! Назначаю тебя на пост Первого визиря!
— Как! — воскликнул Насреддин. — Да неужели я соглашусь на это, после того как собственными глазами видел, как обошлись с моим предшественником?
А что же случилось с драгоценностями и богатствами, похищенными из сундука Насреддина злодеями-придворными? Это уже другая история. Как сказал несравненный Насреддин: «Только дети и глупцы надеются найти причину и следствие в одном рассказе».
Его превосходительство
© Идрис Шах 135«Путь суфиев» 7
