Суд над Малевичем
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• СУДЬЯ — старик в судейской мантии цвета испуганного мела. Вместо сердца у него — карманный метроном.
• ПРОКУРОР СПЕКТРОВ — бледный господин во фраке, расшитом увядшими розами. Из его петлицы капает засохшая охра.
• КАЗИМИР МАЛЕВИЧ — подсудимый. Человек-уголь. Его силуэт вырезан из самой ночи.
• ТИШИНА — безмолвный свидетель в белом саване.
Декорация представляет собой абсолютный Белый Куб. Посередине сцены — пустой мольберт, на котором покоится скрытый белой тканью холст. Свет неестественно чистый, хирургический.
СЦЕНА I
Судья медленно стучит деревянным молотком по кафедре. Звук глухой, как удар по гробу.
СУДЬЯ
Встать. Суд идет над пустотой. В суде
Нет места краскам. Мы судим убийцу.
Казимир Малевич, вы обвиняетесь
В насильственной кончине Перламутра,
В удушении нежного Цвета Лазури,
В расстреле Киновари на белом снегу холста.
Вы задушили Спектр. Что скажет обвинение?
ПРОКУРОР СПЕКТРОВ (прижимает платок к глазам)
Ваша Честь! Это был геноцид Радуги.
Он заманил Ультрамарин в подвал своей мастерской.
Он связал Золото обещанием вечности
И залил их все одной густой, беспощадной смолой.
Где ныне Розовый рассвет? Где Изумрудная трава?
Вместо них — угольный склеп, могильная плита искусства!
Он убил Цвет ради того, чтобы воцарилась Тьма!
Посмотрите на его руки — они в саже! Он палач палитры!
СУДЬЯ (поворачивается к Малевичу)
Подсудимый. Молчание не спасет вас от вердикта.
Адвокаты искусства плачут на руинах Эрмитажа.
Вы признаете, что совершили казнь Красоты?
МАЛЕВИЧ
(Его голос звучит как треск ломающегося льда на великих реках)
Я не убил Цвет. Я освободил его от рабства плоти.
Вы заставляли Синеву служить небесам,
А Зелень — рабски копировать глупые листья.
Вы превратили Божественный Луч в приживалу при вещах!
Я взял их все. Я спрессовал их в единую точку сингулярности.
Мой Черный — это не отсутствие цвета.
Это тишина, в которой спят все солнца вселенной.
Вы судите меня по законам пыльных академий?
Слушайте же закон Вечности!
(Малевич делает шаг вперед. Белый свет Куба начинает дрожать и темнеть, сжиматься вокруг его фигуры. Он срывает покрывало с холста — там открывается слепящая чернота «Черного Квадрата»)
МАЛЕВИЧ
Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.
Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.
Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.
Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!
Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.
Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!
Я и ваш плач по лазури — СМЕШНО.
Я и панихида по охре — СМЕШНО.
Я и ваш траур по радуге — СМЕШНО.
Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.
Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.
Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.
Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.
Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.
Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.
Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!
Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и Ы — ВСЕГДА!
СЦЕНА II
Стены Белого Куба начинают медленно чернеть. Фигура Прокурора Спектрова осыпается сухой разноцветной пудрой. Судья пытается ударить молотком, но молоток растворяется в воздухе, превращаясь в чистую геометрическую линию.
ПРОКУРОР СПЕКТРОВ (слабеющим голосом)
Мои розы… Мой лазурный берег… Всё всасывается внутрь…
Это не Квадрат… Это окно в бездну…
Ваша Честь, остановите его… Он крадет наши тени!
СУДЬЯ (хрипит, его метроном бешено стучит и заклинивает)
Казимир… Пощадите… Хотя бы серый…
Хотя бы каплю белого… Для протокола…
МАЛЕВИЧ
Белизна холста — это простыня на нашей общей постели с вечностью.
Вы хотели судить Творца, но сами оказались лишь эскизом
На полях моей Великой Ночи.
Цвет умер.
Да здравствует Абсолютный Свет!
Малевич касается руками воздуха. Чернота Квадрата мгновенно расширяется, поглощая Судью, Прокурора, Белый Куб и саму сцену. Остается только сверкающая пустота первозданного космоса.
Наступает абсолютная, величественная
ТИШИНА.
Занавес.