ты берёшь меня за руку и начинается лето:
то, где клевера кисти щекочут ладони и ноги,
с ветром дети играют, а им улыбаются боги,
то, где плечи для солнца и ласк так желанно раздеты…
ты ожоги моих поражений считаешь губами,
и снимаешь, как бусы с меня все пустые обеты,
ты берёшь меня за руку и начинается лето,
лето — то, что однажды случится и сбудется с нами…

берегли от всех любовь, прятали, —
всё боялись — налетят вороны…
судьбы битые свои, ратуя,
разделили на двоих поровну.
в лён волос вплели метель белую,
в стук сердец — дороги нить длинную,
стали — как одно целое,
перестали стыть половинами.
разбавляли счастья синь грозами,
не сдавались в плен времени,
поднимались из зимы вёснами
и друг другу, как себе — верили.

в твоём измерении лето раскрасило акварелью
на фоне лазури неба изгиб загорелых плеч.
пусть магия амулета, в которую сердце верит,
окутает тихим счастьем и будет хранить-беречь.

я буду тебе сниться у самой рассветной кромки,
там детские страхи тают, там пристань печальных лун.
хочу я с тобой сбыться, скажи о главном негромко,
мелодией звёзд и ветра, касанием лёгким струн.

дождливо в другом измерении, огнями проспект раскрашен,
вскрывается ночь мостами — прозрачная, как вуаль.
отпустим свои сомнения, всё станет таким неважным,
пусть только расскажут струны о том, как светла печаль.

снова ладони греют теплом штурвал
и крики чаек, как иглы, пронзают слух,
я слишком долго до десяти считал,
всё предсказуемо было ещё до двух.

ветер запутал волосы, и шум волн
вторит дыханию с силой и красотой.
вот остаётся в памяти старый дом,
вот разбивается горе-печаль кормой.

снова на коже соль, а под кожей — шторм,
я причащаюсь свободой волн до зари,
в небе большом звёзд, кажется, миллион…
ночью они наполнят глаза мои.