Вам когда-нибудь приходилось отклеивать старый, намертво приставший к сердцу скотч? Тянешь — а он рвёт плоть в самых тонких местах. И повсюду оставляет липкие следы. Примерно так выглядит адгезивная идентификация.
Жила-была женщина, которая запоминала не свои желания, а чужие ожидания, и все время искала к кому бы прижаться: то к мужчине, то к компании друзей, то к работе…
В детстве она приклеивалась к маминому голосу и материнская тревога въедалась в ее поры. Мама транслировала: «Будь удобной» — и она прилипала к маминой спине, следуя за ней молчаливой тенью. «Будь отличницей» — и она приклеивалась к учебе, пятёркам и одобрению… А потом случилась любовь. Он ворвался в ее юное сердце, пахнущий самовлюбленностью и эгоизмом, и ее внутренний слой потянулся к нему. Она знала, какой кофе он любит, какие джинсы носил в школе, как звали его первую собаку. Она копировала его жесты, полуулыбку, привычку курить у открытого окна, и так плотно прилипла к его внутреннему миру, что когда он ушел, вместе с ним отслоился и исчез кусок ее собственной души. Осталась только рваная рана в форме его отсутствия.
Представьте себе младенца, который ещё не знает, где заканчивается его палец и начинается мамина грудь. Адгезивная идентификация (которую подробно описала британский психоаналитик Эстер Бик) — это возврат взрослой психики в то самое состояние, когда кожи, отделяющей нас от другого, как будто не существует. Это когда человек пытается наклеить свою психику на чужую, как переводную татуировку на кожу. Почему? Потому что внутри у него пустота: нет ощущения собственного «Я», нет внутренней устойчивости и нет ментальной кожи. Он чувствует себя как космонавт, у которого порвался скафандр, и если он не прижмётся к другому космонавту всем телом, — значит он перестанет существовать и раствориться в пустоте.
Адгезивная идентификация — это отчаянная, до-словесная попытка хрупкой психики найти опору на поверхности другого человека. Это самый древний, младенческий способ выжить, став тенью или кожей того, кто сильнее. Это трагедия отсутствия внутреннего пространства, когда органы чувств вывернуты наизнанку: они работают не на прием информации из мира, а на «выталкивание» невыносимого напряжения вовне. Человек отказывается от себя, чтобы ожить внутри другого.
Дождь размазывал светящиеся вывески по асфальту, превращая вечернюю улицу в плывущую глянцевую картинку… За окном стояла 34-летняя женщина, которая носила на себе отпечатки прошлых прилипаний, но отчаянно училась не быть «липкой». Под холодным душем самостоятельных решений, под шершавым полотенцем осознанности, в тапках сдержанности, она училась чувствовать себя, сжимаясь в комок, чтобы не слипаться с другими. Вот только одиночество — это тоже клей, только сохнущий изнутри… Она не хотела быть одной. А потому училась быть рядом с Другим, оставаться собой. Не растворяясь. Не растекаясь. И не боясь отлипнуть. И я верю, что у нее это получится…
Психолог, влюбленный в психоанализ
© Ольга Караванова 987
