Метафизический репортаж в одном петлевом узле

Место действия: Сцена, разделенная на две половины: ослепительно белый бальный зал в Нью-Йорке и пыльное зернохранилище в Канзасе. В центре — золотая пишущая машинка, из которой вместо ленты тянется пеньковая веревка.
Действующие лица:
• ТРУМЕН: Маленький гигант в бархатном шарфе. Его голос — смесь шампанского и яда. Он держит хрустальный бокал, в котором плавает пуля.
• ПЕРРИ (ТЕНЬ): Человек с гитарой и сломанными ногами. Его лицо — зеркало, в котором Трумен видит себя, если бы он не умел писать.
• СУДЬЯ (ГОЛОС ЭТИКИ): Звук захлопывающегося капкана.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ: РОЖДЕНИЕ ХИМЕРЫ

СУДЬЯ (Голос):
Трумен Капоте! Ты обвиняешься в мародерстве на полях чужой трагедии. Ты превратил четыре трупа в фермерском доме в параграф мировой литературы. Ты кормил убийцу обещаниями дружбы, ожидая его казни, чтобы поставить точку в своей книге. Кто ты — летописец или стервятник?

ТРУМЕН: (Смакуя напиток)
Я — алхимик. Я взял серую грязь канзасской пашни и переплавил её в чистое золото стиля. Вы судите меня за отсутствие сердца? Но я отдал своё сердце этой книге! Я изобрел жанр, где Реальность наконец-то стала достойной Пера. Я не ждал их смерти — я ждал Истины. А истина в том, что кровь на бумаге не пахнет, она сияет. Я сделал их бессмертными ценой их жизней. Разве это не честная сделка для писателя?

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ: ЗЕРКАЛЬНЫЙ ДОПРОС

ПЕРРИ: (Перебирая струны)
Трумен… Ты обещал, что мы выберемся. Ты смотрел мне в глаза, как брату, и записывал мои сны. Но в твоей книге я — всего лишь метафора. Ты любил меня или мой сюжет?

ТРУМЕН: (Встает, и его шарф превращается в знамя. Он произносит Манифест Нового Слова)

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.
Я и Факт без Духа — НИКОГДА.

Я и СВЕТ — ВСЕГДА!
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!
Я и СТИЛЬ — ВСЕГДА!
Я и РИТМ — ВСЕГДА!
Я и ШЕДЕВР — ВСЕГДА!

Я и ИСТИНА — ВСЕГДА!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ: КАЗНЬ АВТОРА

СУДЬЯ (Голос):
Твой вердикт — триумф, который тебя сожрет. Ты написал «Хладнокровное убийство», но ты сам стал его последней жертвой. Ты больше никогда не напишешь ничего великого, потому что твоё перо захлебнулось в этой черной воде.

ТРУМЕН: (Садится за машинку, его пальцы начинают кровоточить на клавиши)
Пусть так. Но мир больше не будет прежним. Я научил его бояться правды, которая выглядит как искусство. Я убил в себе невинность, чтобы родить Жанр. Книга окончена. Петля затянута.

(Трумен нажимает на клавишу, слышен звук падения люка виселицы. Белый зал мгновенно покрывается пылью Канзаса. На сцене остается только хрустальный бокал, доверху наполненный черными чернилами.)

ЗАНАВЕС.