Здравствуй, двойник, — выбрал тебя в суеверном порыве.
Ты слышал мой смертный рёв, ты выбрал меня в обрыве…

Перемешанным с красной глиной, пересыпанным прелой листвой,
Пившим стылую воду с тиной, но желавшим остаться с тобой.

Видишь след за травой? В царстве битых зеркал
В амальгамовом флёре споткнулся, упал.

Остался без глаз… ушёл… то ль в кому, то ль пить взапой,
Или это не я, а ты ускользнул вампирьей тропой?

А когда уже треснула грудь, став каменной без любви,
Разбежались зигзагами щели, в которых бегут муравьи.

Я услышал: рыдают иконы, и в плаче этом печальном
Треск разодранной плоти похож на треск раздираемой ткани.

И крепости есть предел…

Я словно бы умер на тысячу лет, превратился в гранитный отвал
Ослеп в темноте, оглох в тишине, но ты тихо меня позвал.

Голос принёс тепло и опасность, дохнул будто ветер чумной.
Пока я дышал и не мог надышаться, двойник становился мной.