Моя душа жаждет аскезы и молитвы, но моё тело в три часа ночи требует жареной картошки. Мы работаем в разные смены: душа — в дневную смену добродетели, желудок — в ночную смену греха, поэтому на очной ставке у холодильника я и я — никогда не узнаем друг друга в лицо.

В профиле я — Ницше с лицом Аполлона и цитатами о сверхчеловеке, а в зеркале — помятый Пьер Безухов, потерявший очки в тарелке с оливье. Наша встреча была бы эпической катастрофой, но, к счастью, я и я — никогда не заходим в сеть одновременно.

Тот «я», который в день зарплаты шикует и заказывает омаров, совершенно не знаком с тем «я», который через неделю ищет мелочь на хлеб под диваном. Мы — идеальные собутыльники: один гуляет, другой расплачивается, но в списках Форбс я и я — никогда не значимся в одной графе.

Я подал на себя в суд за оскорбление собственных чувств достоинства. Прокурор требовал пожизненного самосовершенствования, а адвокат настаивал на диване и чипсах. Судья вынес вердикт: истец и ответчик не могут находиться в одном зале, так что я и я — никогда не придем к мировому соглашению.

Тот парень, который купил годовой абонемент в спортзал, — герой и атлант. Тот парень, который пошел туда один раз и застрял в сауне, — философ и сибарит. Они могли бы составить отличный дуэт, но на беговой дорожке я и я — никогда не здороваемся.

Я создал свой цифровой клон, чтобы он работал за меня, пока я лежу на пляже. Но клон оказался умнее: он нанял фрилансера, а сам уехал на Бали. Теперь мы оба шлем друг другу селфи с разных островов, но в офисе я и я — никогда не появляемся.

Когда меня позовут к вратам рая, я уверен, что там уже будет стоять очередь из моих нереализованных версий: балерун, космонавт и владелец чебуречной. Мы будем толкаться локтями, доказывая, кто настоящий, пока апостол не скажет: «Мест нет, потому что я и я — никогда не умели занимать одну очередь».