Ты рыцарь. Чтоб не нарушать закон, ты знаешь — должен разбудить принцессу. И если тебя слопает дракон, так то для подогрева интереса. Коллегам откровенно наплевать, что латы из плохой китайской стали.
«Вернули, — говоришь, — меня в кровать, накрыли одеялком и отстали. Ну, можете мне принести поесть. Сейчас или потом, когда удобно».
А все вокруг твердят: «А как же честь, и всякая там рыцарская доблесть, давай, не притворяйся дураком. Ты сильный, ты обязан, ты умеешь». А у тебя опять не едет конь, в морях акулы, а в пещерах змеи.

Ты рыцарь, и поэтому в пути, не очень вдохновенно и вполсилы.
Никто не собирается спасти тебя, хотя ты тоже очень милый.
Рисуешь замки, эльфов и стрекоз. Как классно, если сам себе хозяин. А у тебя простуда, сколиоз, такой, что даже в армию не взяли.
Видок, конечно, мама не горюй (а к маме обещал и не заехал).
А вдруг мадам не хочет к алтарю, и эта сказка создана для смеха? И ты приедешь гордый, а она — мол, извини, товарищ, бамболейло. Прости, но я немножечко жена, цикады, домик с тисовой аллеей.

Под розовым кустом садовый лев, в лесу грибов разросшийся мицелий».
Ты, рыцарь, всё-превсё преодолев, успешно добираешься до цели. Причесываешь бороду рукой, чтоб выглядеть, вот блин, хотя бы сносно. Принцесса вместо «здрасьте, дорогой» сопит, как ёж, посвистывает носом.
Пижама — не французское бельё, да в принципе особо и не надо.
Ты осторожно двигаешь её, чтоб не проснулась, и ложишься рядом («лежи, моя родимая, лежи, да к лешим поцелуи, дай укрыться») до фразы: «А с хрена ли здесь мужик?» И ты сквозь сон: «Повежливее.
Рыцарь».