Картина изображает момент между окончанием масленичных гуляний и наступлением поста — когда праздник сгущается в воспоминаниях, а деревенская улица уже притихает.
На полотне ещё видно проявления живой жизни: люди прогуливаются, стоя в группках, делясь впечатлениями, мальчишки съезжают с горки, слышны голоса детской радости, пофыркивание лошади, везущей сено.
При этом уже ощущается, что праздник уходит: будни постепенно возвращаются, весёлый шум стихает.
Картина словно ловит тот короткий миг, когда праздник уже позади, но ещё не полностью рассеялись его отблески. Она не просто зимний пейзаж, а портрет настроения: тихое ожидание, лёгкая грусть от того, что радость уходит, и тёплое удовлетворение от того, что она была.
***
Перед глазами — зимняя деревенская улица. Белизна снега не глухая, а живая, чуть розоватая, будто морозный румянец лёг прямо на сугробы.
В этом розовом оттенке уже угадывается название картины — зима не холодная, а «румяная», тёплая, человечная.
Чуть дальше, у середины улицы, видны фигуры — женщины и мужчины о чём-то разговаривают, смеются. Дети гоняют с горки, их весёлый крик почти слышен — как будто сам снег звенит от этого смеха.
По дороге идёт лошадь, везёт воз с сеном — запах сена будто витает в воздухе, добавляя тепла в морозную картину.
Стоя перед полотном, хочется вдыхать морозный воздух — чистый, бодрящий, но не колючий. Чувствуешь тепло деревни, её уклад: шумные дети, спокойные взрослые, лошадь, воз, улица. Всё это не застывшее, а живое.
Картина не о зиме как о холоде, а о зиме как о жизни — тёплой, румяной, наполненной людьми.