Монстр
Он смотрит на тебя сквозь треснувшее стекло собственной совести и искренне недоумевает, почему твоё лицо кажется ему искаженным.
Теперь ты для него — лишь неудобное напоминание о его падении.
Он одержим желанием изуродовать твой образ, чтобы не видеть в твоих глазах правды о самом себе.
Где пишет твой портрет красками собственной вины.
И в ярости от того, что на холсте проступает монстр, а не та, кого он знал.
Но этот гнев — высшая форма трусости.
Ему легче объявить тебя безумной, чем признать: его рука дрожит под тяжестью совершенного предательства.
Он так долго пил твою нежность, что по ошибке принял её за собственную глубину.
Теперь он ищет её в зеркалах, не понимая, что смотрит в пустоту, которую когда-то заполняла ты.
Его двойник носит его одежду и говорит его голосом, но в словах больше нет тепла — только холодная зола пожара, в котором сгорела его душа.
Ты пытаешься согреть призрака, в то время как живой человек рядом лишь ищет повод, чтобы тебя ужалить.
Твоя скорбь — не слабость, а честный траур по Человеку, который в нём погиб.
А его злость — лишь агония той части души, которая ещё помнит, каково это: когда тебя видят настоящим, без зеркал и фильтров.
Однажды ты просто перестанешь узнавать этот голос.
В этот миг его попытки «исказить» тебя окончательно потеряют силу.
Ты больше не будешь искать отражения в его глазах, потому что найдёшь его в себе — чистое, несломленное, не нуждающееся ни в его прощении, ни в его признании.
Останется одна только истина: ты выжила там, где он предпочёл исчезнуть.