Лишь только свет ту тьму разрушит, что змеем заползает в наши души,
И болью жалит, режет нам сердца, на плечи ляжет тяжестью свинца.
Он — как рассвет над скованной рекой, где лёд веков дрожит перед мечтой.
Его лучи тихо шептали: «иди и дерзай», и перед тьмою никогда не отступай.

В твоём сердце сила, что ведёт до конца, что рвёт оковы из страха и свинца.
И вот уже не тьма, а свет вокруг, как ангелов крыла, он раскинулся вдруг.
Он — луч надежды в запертой груди, как голос тех, кто шёл через дожди,
Кто падал, но знал: что только в борьбе куётся победа, и он снова вставал.

Но свет — он тих, как первый луч рассвета, что золотит края ночного силуэта.
Он не громит, не рвёт, не сокрушает, а очень осторожно тени в дымку превращает.
Так пусть же тьма дрожит перед зарёй, пускай растает, как туман под синевой.
Свет — как ручей, пробьётся сквозь гранит, где тень веков, мир во тьме сторожит.

Ведь свет — он искра в бездне чёрной ночи, как — огонь, что бьёт из земли воочию,
Как будто — песня, что сквозь стоны прорывается, как птица, из клетки вырывается.
А тьма… Она — как вязкий сон без конца и края, как шёпот лжи, что душу очерняет.
Ползёт, как мох по камням вековым, и шепчет: «Ты бессилен, ты уже остался один».

А свет — он не спешит, он знает меру, он льётся тихо, в твою душу вселяет веру,
Нежно касается застывших струн души и пробуждает чувства, что застыли в тиши.
Он — луч сквозь тучи, яркий и широкий, как нить Ариадны над пропастью глубокой.
Он — шёпот звёзд над бездной ледяной, что манят нас дорогой нелёгкой земной.

Но свет — он тих, как первый луч рассвета, что золотит края ночного силуэта.
Он не громит, не рвёт, не сокрушает, а очень осторожно тени в дымку превращает.
Так пусть же тьма дрожит перед зарёй, пускай растает, как туман под синевой.
Свет — как ручей, пробьётся сквозь гранит, где тень веков, мир во тьме сторожит.

И боль, что резала, как нож стальной, вдруг становится печалью призрачной, неземной.
А тяжесть свинца — она как будто тень и миражи, когда в твоей груди горит огонь души!
Она — как плесень на стене забытых дней, как шёпот призраков среди серых теней.
В сердце вползала, из страха паутину сплетала, где шаг был как по лезвию кинжала.

Он — как звезда, что в бездне отразился, и в сердце вспыхнул, искрой засветился.
А тьма дрожит, как лист под ветром сильным, когда огонь встаёт несокрушимым.
Она — как сон, в заре алой растает, как след волны, что на берегу пену оставляет.
В нём — вера, что сможешь однажды победить, огонь костра в груди не потушить.

Но свет — он тихий, как первый луч рассвета, что золотит края ночного силуэта.
Он не громит, не рвёт, не сокрушает, а очень осторожно тени в дымку превращает.
Так пусть же тьма дрожит перед зарёй, пускай растает, как туман под синевой.
Свет — как ручей, пробьётся сквозь гранит, где тень веков, во тьме мир сторожит.