ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
КРАСНЫЙ ДОМ Однажды она увидела дом,
который показался ей последним.

Он был красным.
Тёплым.
Живым.

В нём смеялись.
В нём спорили и мирились.
В нём держались за руки.

Этот дом казался ей тем самым,
который она искала всё это время.

И улитка вошла.

Она вошла осторожно.
С улыбкой.
С ложью, спрятанной под нежностью.
С манипуляциями, замаскированными под заботу.

Она говорила правильные слова.
Говорила так, чтобы ранить —
но незаметно.
Чтобы посеять сомнение —
но не сразу.

В этом доме появились трещины.
Не громкие.
Тихие.

Взгляд стал настороженным.
Голос — холоднее.
Объятия — короче.

Улитка ползла по этому дому,
оставляя на стенах след
из недоверия и боли.

Но дом не рухнул до конца.

Он выстоял.

И тогда улитка впервые увидела не дом —
а себя.

Она стояла среди чужой беды.
С чужими слезами на своих следах.
И внутри было так же пусто,
как в первый день,
когда рухнул её собственный дом.

Она разрушила часть чужого счастья.
Поселила в этом доме боль.
Посеяла в нём страх.

Но своего дома так и не обрела.

И в этот момент улитка поняла:

Нельзя построить свой дом на руинах чужого.

Нельзя согреться,
поджигая чужие стены.

Нельзя обрести любовь,
разрушая любовь других.

Чужое счастье — не кирпич для твоего дома.
Чужая боль — не фундамент для твоего тепла.

Улитка вышла из красного дома.

Медленно.
Без победы.
Без торжества.

Она не стала счастливее.
Она стала только честнее с собой.

И впервые за долгое время
она повернулась к своим руинам.

Не чтобы снова бежать в чужие дома —
а чтобы начать строить свой.

Медленно.
С болью.
С пустоты.

Но по-настоящему.

Потому что дом можно построить
только там,
где ты не разрушал чужой.